ИЗВЕСТИЯ СОИГСИ

В последней четверти XVI — середине XVI вв. в социально-политической жизни народов Кавказа произошли определенные перемены. Как к северу, так и к югу от Главного Кавказского хребта население региона отстаивало свою независимость в борьбе с экспансией Ирана, Турции и Крыма. Связи с Россией, надежным союзником и гарантом независимости, прерванные татаро-монгольским нашествием, начинают восстанавливаться со второй половины XVI в. Участвовавшие в этом процессе стороны находились в разных условиях.

Московские князья к этому времени завершили «собирание земель русских». Более того, они расширили границы своего государства, а после присоединения Казани и Астрахани подошли к границам Кавказа. Во второй половине XVI в. Иван Грозный через своего тестя, Темрюка Идарова (одного из могущественных кабардинских князей), осуществлял связи с другими социумами региона.

В дореволюционном прошлом из осетинского народа вышла плеяда выдающихся деятелей национальной культуры, благодаря которым Осетия вырвалась вперед в своем духовном развитии.

Уже во второй половине XVIII в. из Осетии вышло несколько образованных людей. В переводе первой печатной книги на осетинский язык принял участие выходец из Заккинского ущелья священник Павел Генцауров. История сохранила имена природных осетин Неофита и Гамаилеля, Георгия Джатиева и Алексея Табуева. Первые двое получили богословско-философское образование, а другие были знатоками языков (грузинского, осетинского, персидского) и Священного писания. К сожалению, до нас дошли лишь их имена; сведения об их деяниях не сохранились.

В начале ХХ века осетинское православное духовенство, стремясь к просвещению своего народа, неоднократно поднимало вопрос об издании религиозно-просветительского печатного органа на осетинском языке.

В 1904 г. настоятель кадгаронской Михаило-Архангельской церкви священник Моисей Коцоев подал прошение на имя епископа Владикавказского и Моздокского Владимира (Сеньковского) с просьбой о разрешении издавать духовный журнал на осетинском языке [1, 291]. Журнал, названный о. М. Коцоевым «Хуры тын» («Луч солнца»), должен был выходить один раз в месяц объемом 1,5‑2 печатных листа. К прошению была приложена программа будущего журнала и его пробный номер [2, 3‑17 об.]. Предполагалось, что журнал будет состоять из пяти отделов: 1. религиозно-нравственный отдел, 2. полемический отдел, 3. литературный отдел, 4. хозяйственный отдел, 5. домашняя медицина, гигиена, частные объявления и местные выдающиеся новости.

Одним из элементов традиционной свадебной обрядности является взаимное одаривание роднящихся сторон. У осетин в прошлом среди всех прочих подарков особое место занимали верховые лошади. В основном лошадей получали ближайшие родственники невесты, сторона невесты также могла преподнести зятю коня. Лошади обязательно должны были быть верховыми, приспособленными к военно-походному использованию. На наш взгляд, данный обычай является отражением роли и места верхового коня в жизни осетин и влияния военного быта на традиционную свадебную обрядность в прошлом. По этой причине исследование этого обычая имеет актуальное значение при изучении военной культуры осетин. Рассмотрение данного вопроса позволит расширить наши знания и по традиционной культуре осетинского народа в целом.

История северокавказских городов развивалась под влиянием процессов, обусловленных рядом геополитических и историко-культурных факторов. Построенные Российской империей «по просьбе кавказских народов» города-крепости — Терки, Кизляр, Моздок, Владикавказ — играли роль военных форпостов по защите «народов этого края от внешних врагов», способствуя в то же время развитию производительных сил. В условиях полного бездорожья и удаленности района от центра страны за относительно короткий период была создана мощная инфраструктура, представленная военно-оборонительными линиями с множеством крепостей и редутов [1, 33; 2, 142]. Среди русских городов-крепостей XVIII века, основанных на Кавказкой укрепленной кордонной линии по левому берегу Терека, Моздок был по времени вторым после Кизляра городом, «ставшим во второй половине этого столетия важным военно-стратегическим, торговым и административным центром России на Кавказе» [3, 7].

Сегодня российское общество переживает очередной этап общественной модернизации, успех осуществления которого в значительной мере зависит от состояния кадрового потенциала страны. Наличие образованных квалифицированных рабочих кадров, способных осваивать и внедрять в производство современные технологические новации является важнейшим условием формирования эффективной и конкурентоспособной экономики, выработки социальных механизмов защиты общества от непредсказуемых последствий модернизации. В этой связи использование советского опыта формирования и функционирования начального профессионального образования, в том числе его региональных сегментов, при разработке новой концепции развития системы профтехобразования, адаптированной к современным запросам структурной перестройки экономики, представляет большой научный и практический интерес.

Как известно, к середине ХХ века на базе различных аналитических течений сформировалась модернизационная парадигма, претерпевшая в своем развитии значительные изменения — от полного отрицания традиции как рудимента прошедших эпох до признания ее значимости в процессах общественных модернизаций. Если классическая теория модернизации противопоставляет инновации традициям, прогнозируя вытеснение, ломку и уничтожение традиций, то современные теории модернизации признают методологическую несостоятельность тезиса о естественном и неизбежном угасании традиционной культуры и включают представления об инновационном потенциале этнических традиций. Суть современных парадигм модернизационной теории заключается в признании нерациональности радикального отказа от существующей традиции в процессе исторического творчества, в понимании модернизации как инновационного процесса, базирующегося на традиции — устойчивой основе общества [1‑3]. Ключевыми позициями многолинейной версии модернизации стало признание необходимости существования национальных моделей модернизации в соответствии с социокультурной спецификой, взаимосвязи и взаимообусловленности экономической, политической и культурной составляющей модернизации.

Слово c’us «малый (по количеству)», «мало» В. И. Абаев оставил без этимологии, отметив, что «происхождение не ясно» (338). Слово имеет широкое употребление и активно используется в словообразовании [1].
Соблазнительно сопоставить с монгольским дзус — «ломать», «ломтик», «кусок» [2, 289].

Слово cyrd / curd «проворный», «быстрый» напоминает автору форму причастия прошедшего времени от некоего глагола сuryn «поджаривать». «Если эта близость не обманчива, — пишет В. И. Абаев, — то развитие значения «горячий» > «проворный» (324). И. Гершевич усмотрел в приведенных словах Абаева некоторую неуверенность и писал, что автор «justly notes that we do not yet have a semantically convincing etymology» [4, 64].

Диалектные явления, которые образуются в зоне междиалектных и межъязыковых контактов, всегда вызывали большой интерес у диалектологов и историков языка, представляя собой интереснейший объект для лингвистического исследования.

Диалекты, как в своей истории, так и в современном состоянии, соприкасаются с языками родственными и неродственными. Результаты контактов по‑разному хронологически маркированы. Контакты, относящиеся к разным периодам существования языка, проявляются в виде фактов, связанных с категорией субстрата. Но достаточно распространены и такие явления, которые возникли в результате межъязыковых контактов более нового времени и имеют последствия преимущественно в виде создания в идиоме корпуса заимствованной по происхождению лексики. Явление языковых контактов для диалектов актуально и в пределах одного языка. Это происходит при общении носителей разных диалектов, в той или иной степени различающихся друг от друга и граничащих друг с другом на достаточно большой территории. Вследствие этого образуются переходные типы диалектов, в том или ином виде комбинирующие особенности контактирующих идиомов [1, 7‑8].

Отсутствие знака вопроса в заголовке статьи программирует утвердительный ответ: Бертилак, герой аллитерационной поэмы неизвестного автора XIV в. «Sir Gawain and the Green Knight» («Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь»), собственно тот самый Зеленый Рыцарь, мог быть скифом / сарматом.

Современные исследователи все чаще приходят к мысли о необходимости возрождения исконно русских традиций местного самоуправления, в частности изучения опыта земских учреждений, справедливо полагая, что этот опыт, принципы организации и деятельности земских учреждений должны быть изучены и практически осмыслены с позиций решения проблем сегодняшнего дня. При этом важно учитывать и региональный опыт становления местного самоуправления в Российской Федерации (Ныхас в Осетии, кабардинская Хаса, балкарское Тере, Казачий круг, Джаамат в Дагестане и другие традиционные формы общественного самоуправления), которые являлись по сути фундаментом общественно-политического устройства на местах.

Исследование трансформации политических элит современной России невозможно вне сравнительного измерения. Распад Советского Союза, крушение экономической и политической системы страны — все эти процессы затронули субъекты Российской Федерации, которые не могли остаться в стороне от радикальных реформ и испытали потрясения кардинальных преобразований. Российские регионы как неотъемлемая часть РФ не были самостоятельны в выборе курса общественно-политического развития, их история есть следствие истории страны. Поэтому вне российского регионального контекста изучение процессов динамики и позиционирования политических элит не может быть теоретически успешным.

Актуальность темы исследования. Возрастание интереса к гендерному аспекту в исследовании политических институтов актуализирует изучение роли женщины в политике, а, следовательно, в массовом политическом сознании общества. Традиционное понимание политической деятельности связано с такими категориями как мужество, воля, хладнокровие, мудрость и предполагает в качестве ее основных игроков мужчин. Однако политика не полна, не универсальна с исключением женщин из политической жизни. Этим обусловлено обращение к исследованию образа женщины в политике.

Первая половина 90‑х гг. XIX в. на Кавказе прошла под управлением Сергея Алексеевича Шереметева — главноначальствующего гражданской частью на Кавказе и командующего войсками Кавказского военного округа с 1890 по 1896 гг., сменившего на этой должности первого главноначальствующего А. М. Дондукова-Корсакова, у которого с 1884 г. Шереметев состоял в помощниках. Очевидно, что С. А. Шереметева вряд ли можно отнести к реформаторам, но несомненно, что и его эпоха была по‑своему знаменательна, совпав по времени и по содержанию с концом эпохи контрреформ Александра III и началом правления нового императора Николая II. Будучи человеком сугубо армейским, офицером с богатым боевым опытом, Шереметев как талантливый или хотя бы деятельный администратор себя не проявил. Однако Кавказ, которому Шереметев посвятил всю жизнь, не был для него чужим, и многие проблемы края находили разрешение в административной практике главноуправляющего.

Историографические сведения о биографии С. А. Шереметева немногочисленны. О нем известно, что он происходил из нетитулованной ветви дворян Московской губернии, ведущих свой род от бояр Шереметевых, в свое время отличившихся заслугами на государственном поприще. Родился С. А. Шереметев 24 марта 1836 г. в семье штабс-капитана в отставке, декабриста, члена «Союза Благоденствия» Алексея Васильевича Шереметева и его троюродной сестры Екатерины Сергеевны, урожденной Шереметевой. В семье знали и любили поэзию — отец Сергея Алексеевича приходился двоюродным братом Ф. И. Тютчева, был дружен с А. С. Пушкиным и другими поэтами той поры (С. Е. Раичем, А. А. Дельвигом, П. А. Вяземским, Д. В. Давыдовым и др.). Мать Сергея Алексеевича, будучи далека от света и посвятив себя семье, отличалась гибким умом и образованностью, свободно изъясняясь на трех языках. Кроме Сергея Алексеевича в семье было еще девять детей, но пятеро из них ушли из жизни еще в раннем детстве или во младенчестве. Среди остальных известность со временем получили старший брат Сергея Алексеевича, Василий (1834-1891), ставший общественным деятелем, московским губернским предводителем дворянства, действительным статским советником, и младший брат, Владимир (1847-1893), назначенный впоследствии командиром Собственного Его Императорского Величества Конвоя.

ВСЕПОДДАННЕЙШАЯ ЗАПИСКА ГЛАВНОНАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО ГРАЖДАНСКОЙ

ЧАСТЬЮ НА КАВКАЗЕ (извлечения)

Центральный государственный исторический архив Грузии

Ф. 12. Оп. 1. Кн. 2. Д. 3132. Л. 1-30об.

Призванный в 1890 г. Державною волею в бозе почивающего, Августейшего Незабвенного Родителя Вашего Императорского Величества на важный и ответственный пост Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе и Командующего войсками Кавказского военного округа, я поставил священным своим долгом в деле гражданского управления неуклонно следовать Высочайшим предначертаниям в отношении этой окраины, — в установлении полного слияния ее с остальными частями нашего обширного отечества.

История изучения отечественными специалистами закономерностей эпического сюжетосложения, прямо скажем, небогата. Наблюдение актуально и в отношении величественного памятника народов Кавказа — сказаний о нартах. Первый опыт составления сводного (примерного) указателя сюжетов Нартиады принадлежит Е. М. Мелетинскому [1]. Спустя пятнадцать лет А. Х. Бязыровым проделана работа по систематизации сюжетов разножанровых текстов осетинского фольклора [2]; особое внимание уделено автором эпизоду добывания огня в нартовских сказаниях [3]. Серьезную теоретическую и методологическую базу для исследования сюжетных констант осетинского эпоса заложили труды В. И. Абаева; большим подспорьем в этом направлении явились также комментарии к академическому изданию «Нарты: Осетинский героический эпос: В трех книгах» (М., 1989‑1991), подготовленные Т. А. Хамицаевой [4].

РЕЦЕНЗИЯ: ГОСТИЕВА Л. К.

ПРАВОСЛАВИЕ В ОСЕТИИ: ОЧЕРКИ О ПРАВОСЛАВНОМ ДУХОВЕНСТВЕ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX — НАЧАЛА XX в.

Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2014. — 557 с.

Выход в издательско-полиграфическом центре Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований им. В. И. Абаева книги Л. К. Гостиевой «Православие в Осетии: очерки о православном духовенстве второй половины XIX — начала XX в.» расцветил большое «белое пятно» на карте современного научного осетиноведения. Монография издана в рамках серии «Кавказ христианский», основанной с целью научной публикации лучших работ по истории православия на Кавказе и новейших исследований по церковной истории.