ИЗВЕСТИЯ СОИГСИ

Сторонники принадлежности первоначального ядра нартовского эпоса народам кавказской языковой семьи (преимущественно адыго-абхазам) не отрицают существенного вклада ираноязычных предков осетин в формирование нартиады. Однако только циклы Сатаны и Сосрыко считаются ими древними, исконно кавказскими, на которые при дальнейшем развитии эпоса оказали влияние циклы позднего образования, и в качестве примера приводится цикл Батрадза. Ш. Салакая пишет: «В сравнительно поздние времена могло иметь и, по‑видимому, действительно имело место значительное влияние сармато-алано-осетинской этнической среды на материальный и особенно на духовный быт абхазо-адыгских племен. Влияние это нашло отражение и в отдельных нартских циклах позднего образования (курсив мой. – Л. Ч.), как например, в цикле Батрадза (Батраз, Патразе), который особенно популярен у осетин, хорошо известен, но менее значителен в адыгском эпосе и еще меньше известен в абхазском» [1, 89]. Разделяя это мнение, А. А. Ашба делает вывод: «Учитывая древность циклов Сатаны (Сатаней Гуаша) и Сосрыко (Сасрыква), неправильно искать генезис эпоса не только в аланской, но и в скифо-сарматской среде» [2, 92].

С момента публикации материалов погребения № 1 «скептуха» у с. Косика («бугор Бэра», Нижняя Волга) [1] исследователями неоднократно предпринимались попытки их интерпретации в связи с известными по данным нарративных источников историческими событиями. Сами авторы раскопок первоначально датировали погребение № 1 и находившееся поблизости погребение № 2 рубежом н.э., считая второе погребение несколько более ранним по времени. В другой публикации погребение № 1 вместе с погребением из Кривой Луки были датированы концом I в. до н.э. – I в. н.э. [2; 3]

Обособленность иноэтнических территорий в зарубежных империях, как известно, оказывалась непреодолимой. Имперские центры, например, Англия и Франция, являлись национальными государствами с установившимися границами, жестко отделявшими метрополии от колоний. Некоторое исключение для них составляли лишь Ирландия и Алжир [1, 40]. На сопредельных, присоединенных к Англии, анклавах также прослеживается некий синтез культур, «сохранивших свою самобытность и ценность друг друга», то есть «единство множественностей» [2, 8]. Шотландия в британском сообществе имела еще более высокую степень интегрированности [2, 8], в чем‑то похожую на взаимосвязанность окраин с центром Российской империи. Тем не менее в этнополитических процессах в Европе во второй половине XIX – начале XX в. преобладала тенденция на унификацию инородных элементов. В результате складывались монолитные национальные государства.

В отечественной историографии национально-культурного строительства на Северном Кавказе выделяются два периода: советский и постсоветский. Водоразделом между ними стали масштабные общественно-политические процессы на рубеже 1980‑1990‑х гг., коренным образом изменившие жизнь страны. Обозначенные историографические периоды различаются теоретическими и методологическими подходами к исследованию культурно-исторического процесса. Свои особенности имеют характер и глубина осмысления конкретно-исторического материала, репрезентативность источниковой базы. Их отличают также разный объем имеющейся научной литературы и степень разработанности отдельных аспектов изучаемой темы.

Категорию родства и свойства можно исследовать как в аспекте структуры общества и характера родственных связей и отношений у осетин, так и в плане eе культурного осмысления, ритуального оформления, а также содержания, оценки и ее места в традиционной картине мира.

Термины родства по крови, как известно, из древнейшего общеиндоевропейского словарного фонда. Подавляющее большинство слов осетинского языка этого макроконцепта имеет соответствия в своей корневой части в индоевропейских языках как европейских, так и славянских народов.

По мнению З. А. Битарти, «слова, обозначающие семейно-родственные отношения, составляют древнейший фонд лексики осетинского языка» [1, 4]. В содержательной монографии исследовательнице удалось описать не только имеющиеся ныне в осетинском языке термины родства и родственных отношений, но также «зарегистрировать те моменты, на которых скрещиваются интересы лингвиста и историка»¹ [1, 4].

Данная статья посвящена традиционному рассмотрению категории родства и свойства – со стороны структуры общества и характера родственных связей и отношений у осетин, для чего мы предприняли фронтальное описание двух форм родственных отношений: родства, охватывающего кровные отношения, и свойства, основанного на брачных узах. Обе формы составляют собой макроконцепт осетинского языка «Хæстæгдзинад æмæ каисдзинад» (родство и свойство). В своем конкретном выражении термины анализируемого концепта представляют собой часть лексики осетинского языка, но в то же время по своему социальному содержанию они – незаменимый источник изучения исторической эволюции общества осетин. Существует еще и третий тип – искусственное, или, по определению М. М. Ковалевского, фиктивное, родство; оно явится объектом отдельной статьи.

Контрастивная лингвистика, которая по справедливости считается одним из наиболее молодых направлений в современном языкознании, восходит к древнейшим заботам языковедов. Сопоставление языков, лежащее в основе «контрастивных штудий», – явление столь же древнее, сколь и само изучение языка. Любые грамматики изучаемого иностранного языка, да и многие грамматики родного языка писались на фоне сравнения (осознанного или же бессознательного) с каким‑либо другим языком, – родным в первом случае или более престижным языком иной культуры, – во втором [1, 5‑6]. Примером высокой целесообразности применения контрастивного метода может послужить давно установленный факт, что именно фpaнцyзскому языку осетинский обязан тем, что в нем стали изучать фразовое ударение (вопрос о характере ударения в осетинском языке долгое время оставался открытым). Известно, что ударение в осетинском языке обычно получают не отдельные слова, как, например, в русском, а группы слов, выражающие в процессе речи единое смысловое целое. Разница между осетинским и французским языками состоит в том, что во французском языке расстановка ритмических ударений нюансирует смысл речи, в осетинском языке ритмическое членение определяет не только нюансы, но полностью меняет ассертивную направленность предложения. Сравним: bæx næ qæwy máx – лошадь нужна нам; bæx næ qæwy max – лошадь не нужна нам [2, 558‑559].

Руслан Хадзыбатырович Тотров родился 28 сентября 1936 г. в г. Орджоникидзе. Успешно окончив Московский технологический институт пищевой промышленности в 1960 г. и получив диплом инженера, работал механиком на Орджоникидзевском мелькомбинате. Однако вскоре перешел в НИИ электронных материалов, где проработал более шести лет вплоть до 1967 г. В 1968 г. заочно окончил Литературный институт им. М. Горького при Союзе писателей СССР. И это существенно изменило его судьбу. С 1967 по 1969 гг. Тотров был ответственным секретарем альманаха «Литературная Осетия». В 1987 г. его избрали заместителем председателя правления Союза писателей Северной Осетии. В 1989 г. стал главным редактором нового журнала «Дарьял».

Российское общество после распада Советского Союза находится в перманентном состоянии поиска идентичностей, которые могли бы выступить в качестве основания для формирования новой общероссийской целостности. Наиболее активно в постсоветский период, нередко с трагическими последствиями как для региона, так и для страны, эти поиски идентичности ведутся на Северном Кавказе, где последние десятилетия фактически отмечены «растянутым во времени» взрывом советских идеологических и культурных символизмов. Этот взрыв, охвативший и временные, и пространственные границы, уничтожил прежде всего ценностно-нормативные ресурсы советской идентичности. Идентичность – феномен многомерный, включающий в себя социальную, политическую, этническую, конфессиональную и др. составляющие. Поэтому и анализ данного феномена происходит под разными углами зрения и с разными коннотациями. Легитимация конфессиональной идентичности, наравне с этнической, в современной российской действительности, пожалуй, является наиболее актуальной проблемой.

Несмотря на свою малочисленность, осетины жили и живут во всех республиках и регионах бывшего Советского Союза. Однако преобладающая их часть проживала в двух бывших союзных республиках – в РСФСР и Грузии. Остальные республики в расселении осетин играли сравнительно малую роль.

Преамбула

Сказать откровенно, я не знаю, существует ли какая‑нибудь современная методология гуманитарного исследования именно как некая устойчивая научная традиция, с которой современные гуманитарии так или иначе соотносятся. В современном мире нет даже общего представления о гуманности и гуманизме; откуда взяться единой методологии гуманитарного исследования?

Интерес к обычному праву со стороны кавказоведов¹ всегда был обусловлен объективными причинами. Как неоднократно отмечалось еще в дореволюционной историографии, у большинства народов Северного Кавказа, не имевших в прошлом письменно фиксированных законов, адаты были единственным видом правил, на которых держались взаимоотношения и быт горцев. «Вся их жизнь регулировалась обычаями, передававшимися по устной традиции из поколения в поколение» [3, 14]. Изучение адатов ненамного изменилось и в советское время. Напомним слова В. К. Гарданова, сказанные более полувека назад: «Использование материалов по обычному праву кавказских горцев лимитируется сравнительно небольшим кругом изданных источников² (курсив мой. – Ф. Г.), среди которых главное место занимают сборники адатов, составленные в 40‑60‑х гг. XIX в. по заданию русской администрации на Кавказе» [6, 180]. Однако, как отметил В. Б. Пфаф, эта работа затруднялась тем, что «осетинское обычное право по местностям весьма различно и во многих отношениях оно совсем еще не определено. Почти каждый аул имеет свои особенные юридические обычаи, но между ними есть много общих» [7, 188]. По мнению современных исследователей, «в ситуации с обычным правом положение усугубляется еще и тем, что значительная часть правовых обычаев многих народов пока еще даже не описана (курсив мой. – Ф. Г.), а значит, не введена в научный оборот» [8, 5].

Леонтович Ф. И. Адаты кавказских горцев. Материалы
по обычному праву Северного и Восточного Кавказа. Одесса, 1883.
Вып. II. С. 31‑39.

Современные общероссийские процессы возрождения духовной жизни отчетливо проявились и на Северном Кавказе, где традиционно наблюдается высокий уровень религиозности населения. Важно отметить, что всплеск религиозного ренессанса охватил практически все конфессии, представленные на юге России, и в частности православие. Примером тому служат не только формальные признаки увеличения количества храмов и административные изменения в епархиальном делении региона, в том числе выделение самостоятельных Владикавказской и Аланской епархий в историческом очаге христианства – Северной Осетии, но и устойчивый рост религиозно-просветительской деятельности Русской Православной Церкви (РПЦ). Подтверждением последнему тезису может служить преобразование в 2009‑2010 гг. владикавказской общеобразовательной начальной школы «Покров», действующей с 2006 г., в Православную гимназию им. протоиерея Аксо (Алексея) Колиева, а также открытие в 2010 г. Владикавказского православного духовного училища. В последние годы наблюдался постоянный рост числа воспитанников гимназии, который в 2011 / 2012 учебном году достиг 144 учеников, в то же время всего за неполных три года существования духовного училища на двух его курсах обучается 34 студента, 12 из которых уже имеют высшее светское образование.

ЦГА РСО-А. Ф. 143. Оп. 2. Д. 341. Л. 1‑14. ¹

29 марта сего 1917 г. Епископом Владикавказским² было предложено чрез Духовную Консисторию самоопределиться духовенству и мирянам в целях, задачах и платформе предстоящего Съезда и в сроке его созыва. Таким сроком было назначено 25 апреля. К тому числу съехалось во Владикавказ довольно значительное число как делегатов и выборных от благочиннических округов Епархии, так и не малое число духовенства и мирян – без полномочий, по личному желанию. Среди съехавшихся можно было увидеть нескольких благочинных, нескольких о.о. председателей бывших раньше Епархиальных съездов и депутатов на этих съездах; явились священники, диаконы, псаломщики, церковные старосты, казаки и не казаки – миряне, прибыли и законоучители гимназий, явились и делегаты от духовных учебных заведений в епархии, явились представители и черного духовенства в лице Настоятелей и Настоятельниц монастырей и рядовых монахов и монахинь; отрадно было видеть среди выборных и делегаток – женщин; явились осетины и грузины; не было только делегатов и выборных от Духовной Консистории.

Начало данной заметки как ответа на статью С. М. Перевалова [56], написанной по поводу моих публикаций [71; 73], дается достаточно легко, поскольку в той уже фактически представлены соответствующие название, эпиграф и вступление. Поэтому сразу перейдем к основной части. Вопрос о надписи Юлия Мансвета, упоминающей реку Алута, и о сведениях Птолемея о реке Алонт был затронут мной только по той причине, что привлек внимание некоторых археологов. Они посчитали, что, «исходя из территориальной привязки, они могут отражать известия именно о центральнокавказских аланах» [17, с. 152]. Для археологов такое восприятие информации вполне естественно, т.к. проделав огромную работу по изучению раннеаланских памятников региона, они привлекают решения из смежных гуманитарных дисциплин. Такие решения, в непосредственной внутренней связке, и были представлены С. М. Переваловым в докладе и тезисах археологической конференции «Крупновские чтения», что и послужило их ограниченному восприятию археологами.

12 февраля 2013 г. в СОИГСИ состоялась зимняя школа-семинар молодых ученых «Современная методология гуманитарного исследования», посвященная Дню российской академической науки. Организатором мероприятия выступил Научно-образовательный отдел СОИГСИ под руководством заведующего Э. Ш. Гутиевой.