ИЗВЕСТИЯ СОИГСИ

В последние десятилетия в России актуализировался научный и общест­венный интерес к казачьей истории и в частности к периоду гражданской вой­ны. Появилась возможность по‑ново­му осмыслить события 1917‑1920‑х гг., составить более полную картину поли­тико-экономических и общественно-культурных процессов, происходив­ших в этот сложный и противоречивый период российской истории.

К 1917 году в России насчитывалось 11 казачьих войск, а во время револю­ционных преобразований их количест­во возросло до 13. Всего в казачьих вой­сках, весьма неоднородных по своему составу, насчитывалось 4,5 млн. чело­век. Эта сословно обособленная часть сельского населения была крестьянской по происхождению, по характеру труда и образу жизни. Сословные привиле­гии и лучшее, по сравнению с други­ми группами земледельцев, земельное обеспечение частично компенсировали тяжелую воинскую повинность каза­чества. Большая часть земельного пая распределялась между казаками, а ис­пользование остальной земли – «вой­скового запаса» – давало средства для содержания казачьей администрации, учебных заведений, войскового при­зрения и прочих надобностей.

В архивных фондах Центрального государственного архива РСО – Ала­ния (ЦГА РСО-А) отложились раз­нообразные сведения о деятельности терского казачества и Войскового пра­вительства Терского казачьего войска (ТКВ). Информативным материалом представляются журналы заседаний ТКВ, документы канцелярии Войско­вого атамана, приговоры станичных казачьих кругов, многочисленные про­шения, заявления и пр.

Анализ документов показывает, что одним из важнейших вопросов оста­вался процесс казачьей мобилизации и связанные с ним меры по финансирова­нию. Достаточно часто встречаются ре­шения о выделении денежных дотаций беднейшим казакам ТКВ для приобре­тения амуниции. Учитывая то, что рас­ходы на обеспечение терского казака военным снаряжением (более 40 пред­метов) были значительными, на заседа­нии 19 мая 1917 г. был одобрен проект приказа по ТКВ «относительно выдачи из войскового капитала пособия выхо­дящим на службу казакам». Войсковое правительство поддерживало казаков денежными ссудами на покупку стро­евого коня, цена которого накануне Первой мировой войны колебалась от 170 до 220 руб., а с началом боевых дей­ствий выросла в несколько раз. Так, на одном из заседаний Войскового прави­тельства сотнику Пятигорского отдела была назначена ссуда в размере 500 руб. на покупку строевого коня [1, 13].

Перечень дел «о выдаче отдельным лицам денежного пособия и ссуды для снаряжения на службу», датируемых 1917‑1919 гг., масштабен. В него во­шли многочисленные прошения вдов, престарелых родителей, отставников с просьбами о ссуде, о назначении пен­сии, о выдаче единовременного посо­бия на «приобретение обмундирова­ния, с условием погашения этих ссуд по положению равными вычетами из по­лучаемого ими по службе содержания», на реабилитационные курсы на Кав­казских Минеральных водах и пр. Вы­делялись определенные средства и ста­ничным обществам «для поддержания после разрухи», на похороны семье по­гибшего воина-казака, ремонт школы, приобретение учебных пособий, убор­ку хлеба и пр. Денежная сумма пособия инвалида определялась в зависимости от потери им «трудоспособности 10 % и более по 30 руб. за каждый утраченный процент трудоспособности» [2, 11].

Параллельно со строевой службой казаки продолжали заниматься сель­ским хозяйством. В журналах заседаний Войскового правительства содержатся сведения о выделении денежной по­мощи на приобретение необходимого сельскохозяйственного оборудования: 7 июля 1917 г. было одобрено выделение ссуды из войскового капитала в размере 600 руб. казаку ст. Зольской Пятигор­ского отдела Ф. А. Якименко на покуп­ку молотильной машины. А 14 августа на аналогичные цели выделено 500 руб. казакам С. Д. Кривову и В. Г. Сохненко. Более того, для обслуживания и ремон­та различного рода техники, в том чи­сле и сельскохозяйственной, была вве­дена должность войскового механика, на которую назначили казака ст. Наур­ской Ф. Прокопова [1, 13].

В сложной политической и эконо­мической обстановке 1917‑1918 гг. ру­ководство ТКВ наряду с организацион­ной деятельностью по казачьей моби­лизации, реформированию структуры войска, консолидации казачьих сил не снимало с себя заботы и о повседнев­ной жизни. Продолжались попытки активной просветительской и благотворительной деятельности, заявлен­ные еще в дореволюционный период.

Многочисленные протоколы заседа­ний Войскового Круга ТКВ, датируемые 1917‑1919 гг., свидетельствуют о прояв­лении живого интереса к судьбам уча­щихся, их семьям, педагогам и образо­вательным учреждениям и собственно к системе образования. После доклада на Войсковом Круге второго созыва Прос­ветительной комиссии ТКВ 6 мая 1917 г. были оглашены следующие решения:

«1. о стипендиях в высших учебных заведениях – единогласно принято 100 стипендий на сумму 60 000 руб., кои ас­сигнуются Кругом из Войскового капи­тала, также ассигнуются 5 100 руб. для лиц, продолжающих свое образование в специальных учебных заведениях и за границей;

2. о стипендиях в средних учебных заведениях: кроме имеющихся 417, от­крыть еще 600 стипендий (ассигнует Круг 240 000 руб. из Войскового капи­тала); ...

4. для удовлетворения просвети­тельных нужд станичного населения, для устройства систематических народ­ных чтений, единогласно постановлено приобрести 10 синематографических аппаратов на сумму 10 000 руб.;

5. единогласно ассигнуется условно 42 000 руб. на подготовку детей в сред­ние учебные заведения в течение года и летнего времени;

6. на элементарные дополнительные школы, вечером для взрослого насе­ления, в течение 4‑5 зимних месяцев в году – 24 00 руб.;

7. на воскресные школы для негра­мотных взрослых – 42 000 руб.;

8. на организацию народных библи­отек-читален – 84 000 руб.; ...

10. в течение года на профессио­нальные классы в каждой станице – 21 000 руб.;

11. на пополнение библиотек ста­ничных школ – 21 000 руб.; ...

14. выражено пожелание «теперь же пригласить в высшие начальные шко­лы преподавателей вообще иностран­ных языков, причем ассигнуется на это 20 000 руб.»; ...

«18. ассигновано на постройку на­родного дома во Владикавказе 10 000 руб.» [3, 2].

Согласно только данному протоко­лу, на нужды просветительства и обра­зования ТКВ было отпущено средств по 27 пунктам.

1 августа 1917 г. во Владикавказе состоялось очередное заседание Вой­скового Круга третьего созыва, где был заслушан доклад об открытии высших начальных училищ и средних четырех­классных учебных заведений по стани­цам войска с сентября текущего года. В докладе отмечалась важность этого мероприятия, а также и то, что «…в настоящий грозный момент должна быть осознана и твердо утверждена та элементарная истина, что для духовно­го строительства, для культурного воз­рождения Родины прежде всего нужно знание, еще раз знание и всегда и всю­ду знание… Существующие в городах средние учебные заведения далеко не могут по существу при всем желании вместить всех желающих поступить учиться, и многим, вероятно, волею судеб придется остаться за порогом в настоящее серьезное и ответственное в просветительном смысле время, когда, действительно, ученье – свет и свобода, радость и богатство, а не ученье – тьма и кабала, бремя и всяческая нищета» [4, 78‑79].

После обсуждения было принято решение об открытии 17 высших на­чальных училищ в станицах войска. Приводилась смета расходов на содер­жание одного училища: «Стоимость одного высшего начального училища равняется, согласно с законом Вре­менного Правительства (см. «Вестник Временного Правительства» № 89‑135 от 25.06.1917 г.), при квартире натурой для заведующего равняется десяти ты­сячам девятистам восьмидесяти пяти руб. – 10 985 руб.; стоимость же предло­женных пятнадцати высших начальных училищ будет, следовательно, равнять­ся 186 745 руб. в год». При определен­ной дороговизне содержания учебных заведений для ТКВ было замечено, что «…вследствие открытия по станицам высших начальных училищ должен со­кратиться по известное число спрос на стипендии в младших классах средних учебных заведениях по городам, что также даст известную денежную эконо­мию».

Анализ деятельности Просвети­тельной комиссии ТКВ и подведомст­венных учебных заведений, отражен­ной в архивных фондах, показывает, что не всегда удавалось решить постав­ленные задачи. Комитеты и станичные общества вынуждены были прибегать к различным способам получения фи­нансовых и материальных средств для дальнейшего существования учебных заведений, продолжения учебы мало­обеспеченными учащимися и оплаты труда учительского и воспитательного состава.

Осенью 1917 г. на заседании Просве­тительной комиссии Войскового Круга ТКВ четвертого созыва было вынесено решение о назначении Владикавказ­скому учительскому институту субси­дии и повышении размера стипендий ввиду того, что: «1) Главное казначей­ство не отпустило кредитов на содер­жание института в октябре с.г., 2) ин­ститут не имеет специальных средств, т.к. слушатели обучаются бесплатно, 3) в числе слушателей 74 % казаков Тер­ского войска, 4) закрытие института в случае отсутствия средств – отзовет­ся крайне вредно на Терском войске, нуждающемся в учителях для высших начальных училищ, ввиду всего этого ходатайствовать перед Кругом о вы­даче Владикавказскому учительскому институту впредь до открытия глав­ным казначейством соответственных кредитов денежной субсидии в размере 19 751 руб., 12 коп. на ноябрь и декабрь 1917 года до 1‑го января 1918 года заи­мообразно» [5, 3].

Положительного решения ждали сотрудники Педагогического инсти­тута, которые еще в ноябре ходатай­ствовали перед ТКВ о материальной помощи, мотивируя тем, что большее число слушателей – казачьего проис­хождения, а также «педагогические курсы при Институте, организован­ные летом 1914 года, летом 1916 г., и в течение 1916‑1917 учебного года, дали подготовку на звание учителя (учитель­ницы) высшего начального училища 63 лицам казачьего сословия», причем не­которым из них были выданы денежные пособия из казенных средств. Закрытие Института лишило бы Терскую область «единственного питомника учителей высших начальных училищ и младших классов средних учебных заведений, как мужских, так и женских». Вопрос же о стипендиях учащимся был разрешен со­гласно постановлению Временного Пра­вительства от 14 июля 1917 г. – устано­вить «для воспитанников учительского института во Владикавказе до размера казенной стипендии, т.е. с 400 руб. до 600 руб. в год».

Многочисленные прошения посту­пали и от других учебных заведений, иногда и не подведомственных ТКВ. Так, директор Владикавказского сред­него технического училища И. Повсян­ко подал прошение 10 февраля 1918 г. в Войсковой Круг ТКВ о финансовой поддержке, где в частности говорилось о том, что «техническое училище от­крыто было в 1917 г. Министерством народного просвещения по ходатайст­ву Владикавказского Городского Само­управления. Училище считалось казен­ным (государственным), и кредит на содержание его в 1917 г. был получен из Государственного Казначейства.

За неимением денег Владикавказская Городская Дума и Городское Самоуправ­ление на 1918 г. не переводило училищу средств… Рассчитывать на получение в этом году кредитов из Петрограда на содержание и оборудование училища не приходится, поэтому Педагогический Совет, полагая, что в существовании училища должно быть заинтересовано и ТКВ, решился обратиться к Войску за финансовой поддержкой училищу. Если Терско-Дагестанское Правитель­ство, Городское Самоуправление и ТКВ не окажут надлежащей финансовой поддержки училищу, то единственное в области техническое училище с 93 уча­щимися, из коих 18 казаков, придется закрыть» [5, 13].

Протоколы и приговоры станичных Кругов Терской области 1917‑1918 гг. изобилуют вопросами образовательно­го и просветительского характера. Мно­гочисленные постановления собраны в деле №31 «Об открытии в станицах Тер­ской области учебных заведений» фон­да «Войсковое Правление ТКВ» ЦГА РСО-А. Согласно Протоколу заседания Александрийского станичного круга Пятигорского отдела Терской области за №18 от 8 октября 1917 г., в Войсковое Правление поступило ходатайство об устройстве в районе «на войсковой счет здания смешанного реальной гимназии с четырехлетним курсом»; Приговору №63 п.5 Михайловского станичного круга Сунженского отдела Терской об­ласти от 23 июля 1917 г. – ходатайство об открытии прогимназии четырех­классного нового типа; Заявлению де­путатов Войскового круга от станицы Калиновской от 7 августа 1917 г. – об открытии «притеречных станиц трех гимназий»; Приговору №610 Прохлад­ненского станичного круга от 23 мая 1917 г., собравшемуся в составе каза­чьего и иногороднего населения, – об открытии в станице реального учи­лища на 5 классов, что «имеет важное экономическое и моральное значение для ее жителей. Экономическое значе­ние заключается в том, что гражданам станицы не будет надобности отсылать детей на сторону и переплачивать боль­шие деньги за квартиры и стол; мораль­ное значение безусловно огромно: дети остаются в таком критическом возрасте при родителях и воспитываются под их непосредственным надзором… Кро­ме всего этого, реальное училище дает возможность детям перейти в высшую школу, это и есть главная цель, которую преследует станичный сбор» [4, 16‑29].

В июне 1917 г. в Войсковое Правле­ние поступило ходатайство об откры­тии смешанной гимназии «в составе 4‑х классов» от Общего станичного Круга станицы Марьинской Пятигорского отдела Терской области. К прошению прилагался план реализации, включа­ющий и следующие пункты: «2. В самом непродолжительном времени выстро­ить здание, вполне отвечающее нуждам открываемого учебного заведения. Вместе с этим станичный круг пору­чает своим депутатам войти с ходатай­ством пред своим Терским Войсковым Правлением сейчас же составить план и смету для училищного здания. 3. Вре­менно, начиная с настоящего 1917 / 1918 учебного года, гимназию поместить в нашем высшем начальном училище… 5. На первоначальное обзаведение гим­назии отпускаем из наших обществен­ных сумм единовременно пособие в раз­мере 6 000 руб. Кроме того, пожертвован­ных жителями станицы Марьинской – 1 000 руб., всего – 7 000 руб.» [4, 20-20об.].

Положительная реакция офици­альных органов на многочисленные обращения в Войсковое Правление была незамедлительной. Департамент Народного Просвещения направил официальное «предложение г. Попечи­телю Кавказского учебного округа от 17 июня 1917 г. за №6446», в котором в частности отмечалось: «Министерство Народного Просвещения признало не­обходимым открыть на средства казны в пределах Кавказского учебного окру­га с начала 1917 / 1918 учебного года че­тырехклассные средние общеобразова­тельные учебные заведения по одному: в Армавире и Екатеринодаре Кубанской области, селе Прасковеи Ставрополь­ской губернии, станице Марьинской и городе Грозном Терской области.

Означенные четырехклассные сред­ние учебные заведения должны быть открыты на точном основании Поста­новления Временного Правительства от 27 апреля сего года об изменении некоторых узаконений о средних обще­образовательных учебных заведениях ведомства Министерства Народного Просвещения…» [4, 34]. В соответст­вии с этими изменениями была рассчи­тана смета расходов на учебный год и составлено штатное расписание.

Согласно штатному расписанию, четырехклассная гимназия «с одним древним языком» должна была быть представлена: 1 директором с окладом 4 500 руб. в год, 1 законоучителем – 600 руб., 6 учителями (учительницами) «наук и языков» – 7 875 руб., 4 классны­ми наставниками – 2 400 руб., 1 помощ­ником классных наставников – 750 руб., 1 врачом – 600 руб., 1 «писмоводите­лем (писмоводительницей)» – 900 руб., 1 библиотекарем – 180 руб., 1 секрета­рем Педагогического Совета – 180 руб. При этом на расходы в течение учебно­го года должны были быть заложены определенные средства: на учебные по­собия – 300 руб., канцелярские расходы – 100 руб., содержание дома – 2 000 руб., «на подготовление опытов по физике» – 180 руб., на расходы по обучению фи­зическим упражнениям и пению – 600 руб. (всего – 21 165 руб.).

Конечно, эти расходы могли себе позволить далеко не все станичные или городские общества. Помощь со сто­роны государства, войскового Правле­ния и благотворительных фондов была просто необходима.

Вскоре начинается подготовка к от­крытию новых учебных заведений, о чем незамедлительно стали извещать Терское Войсковое Правление: «Чер­вленский станичный круг, избрав осо­бую школьную комиссию по организа­ции в станице вновь открывающейся гимназии, поручил названной комис­сии подыскать соответствующий педа­гогический персонал во главе с дирек­тором гимназии. На должность дирек­тора Червленнской войсковой гимна­зии комиссия избрала Фирса Титовича Синюхаева, преподавателя Тифлисской I-й мужской гимназии» [4, 64]. Со вре­менем стали поступать заявления и от самих педагогов, воспитателей с прось­бой о вакансии. Так, в Слепцовский ста­ничный Круг поступили прошения от преподавателя Кутаисской учительской семинарии Тюрина С. И. о предостав­лении ему «должности преподавателя естествознания, физики и географии в открываемой в станице гимназии»; от Константинова М. А., окончившего «словесное отделение историко-фило­логического факультета Варшавского университета», о предоставлении ему места учителя русского языка.

Об открытии гимназий и училищ регулярно шли доклады в Терское Вой­сковое Правление, которое подробней­шим образом отслеживало всю подго­товительную работу. Член войскового Правительства Абрамов в официаль­ной записке Финансовому отделу Вой­скового Правления ТКВ отмечал, что расходы по содержанию вновь откры­ваемых учебных заведений в станицах «в сумме 246 550 руб. (следует. – Б. Т.) принять на счет войскового капита­ла», а также что в станице Слепцовской уже открыто реальное училище, и на содержание данного заведения «надле­жит отпустить теперь же из войсковых сумм кредит на текущее учебное полу­годие, в размере (21 870:2) десять тысяч девятьсот тридцать пять руб., выслав полностью эту сумму в станицу Слеп­цовскую на имя директора Слепцовско­го реального училища В. М. Беседина». 7 ноября 1917 г. в Войсковое Правление ТКВ поступило еще одно сообщение от временно и.о. директора реального училища И. Крутовес об открытии в станице Прохладной 18 сентября 1917 г. «смешанного реального училища ново­го типа с 4‑х летним курсом… Число учеников 28. Все уроки по программе Vкласса реальных училищ заняты учи­телями. Занятия начались 19 сентября с / г и идут нормально» [4, 112].

Параллельно с вопросами о вновь открываемых училищах ТКВ решало финансовые, материальные и кадровые проблемы действующих учебных заве­дений и курсов. Ходатайства о выплате единовременных субсидий на образо­вательные нужды поступали от многих станичных обществ. Приговор Троиц­кого станичного круга войска Терского №11‑а от 28 мая 1917 г. содержит пункт с просьбой об отпуске из войсковых сумм «безвозвратно пособия для упла­ты учителям-репетиторам за подготов­ку детей по числу 18 человек (на пред­мет держания установленного экзамена в среднеучебные заведения)». Летняя подготовительная школа станицы Бор­густанской подготовила 29 детей в раз­личные учебные заведения (8 детей – в Учительскую семинарию, 1 – в Донское среднее сельскохозяйственное учили­ще, 16 – в высшие начальные училища, 2 – в мужскую гимназию, 2 – в женскую гимназию). Подобные прошения о вы­плате учителям за подготовительные курсы поступили от станиц Ищерской (прилагается список 15 учеников), На­урской (50 учеников), Луковской (14 учеников), Прохладной (25 учеников) [6, 2, 28, 42, 44, 66].

Сложная политическая обстановка 1917 г., расколовшая казачество на две части, распространилась по всей тер­ритории Северного Кавказа. Во время Февральской революции некоторые ка­зачьи части перешли на сторону боль­шевиков. На Дону, Кубани, Тереке воз­никли Советы казачьих депутатов. При поддержке Временного Правительст­ва был создан Совет Союза казачьих войск, руководство которого поддер­живало генерала Л. Г. Корнилова. В мар­те-мае 1917 г. в казачьих областях были проведены войсковые круги и созданы контрреволюционные войсковые пра­вительства во главе с атаманами. Од­нако казачьи массы не поддержали эти правительства.

В период Октябрьской револю­ции большевики сумели привлечь на свою сторону казачью бедноту и мас­сы фронтового казачества, которые впоследствии участвовали в разгроме контрреволюционных мятежей в ка­зачьих областях и установлении там Советской власти. В марте-мае 1918 г. были образованы Донская, Кубано-Черноморская и Терская Советские ре­спублики в составе РСФСР.

Осенью 1919 г. в Пятигорске была опубликована новая Программа Тер­ского Войскового Правительства, рассчитанная на казачьи районы, не охваченные Советской властью. До­кумент состоял из разделов по части местного правления, судебной части, военных и внутренних дел, государст­венного и общественного призрения, горному и медико-санитарному отде­лам и пр. Особо выделись положения «По отделу Народного Просвещения», состоящие из следующих пунктов: «1). Выяснение просветительных нужд войска; 2) проведение в жизнь всеоб­щего и бесплатного обучения в школе; 3) разработка сети школ начальных, высших начальных и средних; 4) наса­ждение профессиональных учебных заведений и учреждений; 5) забота о закреплении в войске высшей школы; 6) насаждение учреждений по внеш­кольному образованию для взрослых и дошкольному… 8) облегчение широко­го доступа в средние и высшие учебные заведения для всех слоев населения; 9) забота об обеспечении детей героев, погибших в войне, путем назначения им стипендий; 11) забота об улучшении материального положения учителей… 14) забота о воспитании молодежи в духе любви к Родине, строгого испол­нения гражданского долга, уважении к труду и личности человека; 15) привле­чение общественных сил к созданию здоровой школы… 18) заботы о снаб­жении школ учебниками и учебными пособиями…» [7, 40‑46].

Протоколы заседаний Войскового Правительства 1919 г. фиксируют ре­шения по вопросам финансирования издательств, убежищ для душевно­больных, войскового хора, лазаретов, отдельных малоимущих граждан, вдов, сирот и пр. Насущной проблемой оста­вался вопрос о стипендиатах. 8 мая 1919 г., «заслушав доклад члена Войско­вого Правительства по отделу Просве­тительному… об ассигновании и кре­дита на выдачу стипендий воспитан­никам учебных заведений за 1917 / 1918 и 1918 / 1919 уч. годы… постановило: 1) в уплате стипендиальных денег за 1917 / 1918 уч. год отказать; 2) согла­ситься на выдачу стипендий по ставкам 1917 года за 1918 / 1919 уч. год тем вос­питанникам, кому стипендии раньше назначены… 3) ходатайствовать перед Войсковым Малым Кругом об ассигно­вании на указанную надобность 507 000 руб. в спешном порядке». Уже в октябре частично вопрос был решен, но на но­вом заседании Войскового Правитель­ства были внесены уточнения о непре­менном условии рассмотрения «семей­ного и имущественного положения» каждого учащегося, а также утвержде­ны новые списки «на 62 воспитанни­ка войсковой учительской семинарии, коим назначены стипендии с первого полугодия 1919 / 1920 уч. года» и «на 70 воспитанников средних учебных заве­дений» [8, 43, 97об.].

В феврале 1920 г. Первый Всерос­сийский съезд Трудовых казаков при­нял резолюцию, в которой говорилось, что «казачество отнюдь не является особой народностью и нацией, а со­ставляет неотъемлемую часть русского народа. Поэтому ни о каком отделении казачьих областей от остальной Совет­ской России, к чему стремятся казачьи верхи, тесно спаянные с помещиками и буржуазией, не может быть и речи…» [9, 245]. Только в конце XXв. в соответ­ствии с общей тенденцией к демокра­тизации политической системы и раз­витию гражданского общества в стране началась массовая самоорганизация социальной общности, претендующей на признание ее правопреемником ка­зачества, существовавшего до 1917 г.

Переход от «военного коммунизма» к системе экономических мероприя-тий – нэпу, характеризующемуся неко­торой либерализацией, вновь вызвал рост общественной активности. Ак­туализировался и вопрос о социаль­ной опеке лиц, пострадавших в ходе гражданской войны и интервенции. Попытки предъявления западными государствами, в частности Англией, финансовых претензий на возмеще­ние убытков, понесенных в ходе рево­люций и гражданской войны, вызвали ответную реакцию – если «иностран­ные промышленники, помещики и купцы требуют от нас покрытия убыт­ков, которые нанесла им наша рево­люция, следовательно, и мы должны, в свою очередь, предъявить им счета за потерянное имущество, счета сирот, вдов, раненых, избитых, изувеченных» [10, 12].

В 1924 г. в молодом Советском го­сударстве стали создаваться Общест­ва Содействия жертвам интервенции. Краевой Комитет Общества на Юго-Востоке находился в Ростове-на-Дону по юридическому адресу: г. Ростов на Дону, ул. Дмитровская, д. 33, тел. 2013. Призывая открыть губернские и рай­онные филиалы, Краевой Комитет да­вал следующие разъяснения: «…Пред­полагается, что в Общество вступают лица, сочувствующие нашим задачам, разделяющие принципы Устава и гото­вые принять активное участие в работе органов Общества. Для вступления до­статочно письменного заявления лю­бого гражданина, неопороченного су­дом», при этом устанавливались взно­сы в размере 1 руб. как вступительный, и 25 коп. – ежемесячный. Добровольно можно было увеличивать вступитель­ные взносы; от уплаты освобождались неимущие (безработные, инвалиды, учащиеся). В первую очередь рекомен­довалось «заняться выявлением потерь инвалидов и увечных гражданской войны» [11, 3]. Сведения могли быть получены в органах Собеса.

В июле 1924 г. во Владикавказе ини­циативная группа под председатель­ством М. Авсарагова и в присутствии 25‑ти общественно-политических ра­ботников начала организационную ра­боту по созданию «Общества оказания помощи жертвам интервенции». На первом заседании были определены ос­новные задачи, которые должны были «сводиться к выяснению материально­го ущерба, нанесенного Горской ССР и частным гражданам, косвенно или прямо, иностранной интервенцией, в целях предъявления возмещению это­го ущерба государством виновным в его совершении». Было решено при­ступить к организации окружного и районных обществ, воздерживаясь от их открытия в сельской местности. Признавалось необходимым открытие специальных обществ – городского, железнодорожного, военного. В Цен­тральный Комитет были избраны тт. Авсарагов, Вединов, Уланов, Ханиев, Шевелев; кандидатами – тт. Шарабура, Альдиев, Ступников.

В сентябре среди жителей Влади­кавказа было официально распростра­нено Обращение, в котором сообща­лось о том, что «на основании декрета нашей Центральной Власти, организо­ван Губком Общества содействия жер­твам интервенции (ОСЖИ), пресле­дующий цель – защиту интересов всех граждан, пострадавших от иностран­ного вмешательства в дела России». Об­щество выделило районные комитеты в районах: Курская слободка – Клуб Кавцинка; Владимирская слободка – ул. Михайловская; Осетинская слобод­ка – Осетинская школа (ограда церкви); Молоканская слободка – клуб слободки по ул. Тифлисской; Шалдон – угол Гроз­ненской и Шоссейной, дом Элердова (клуб Комсомола). Прием граждан про­водился ежедневно.

Активная деятельность Владгубкома Общества прослеживается в отдельных сообщениях, протоколах заседаний, от­четах. С начала своей работы Комитет вел подробные отчеты, где указыва­лись первые наработки, некоторые пре­пятствия и пр. К концу августа 1924 г. было собрано претензий от горожан на сумму 1 400 000 руб. В сентябре от Краевого Комитета Владикавказскому Комитету поступило сообщение, что «кампания по выявлению претензий граждан и общественных организаций, пострадавших от интервенции, долж­на быть закончена к 15 сентября с / г. Это последний срок, предоставленный Правлением Общества Юго-Востоку, т.к. согласно заключенного с Англией договора, срок рассмотрения взаимных претензий наступает» [12, 20].

В разосланном Всесоюзным ОСЖИ в сентябре 1924 г. сообщении говори­лось, что кампания в самом разгаре и что она охватила практически все губернии и области, хотя и не в рав­ной степени: «На Кавказе работа еще не проделана. Предстоит проделать ее в Крыму, Башкирской и Киргизских республиках, Туркестане и Западном Крае. Недостаточно интенсивно раз­вернулась работа по Сибири, Украине и на Юго-Востоке. На первом месте по сбору претензий стоит Урал…»

В 1925 г. на имя Председателя Влади­кавказского Комитета ОСЖИ пришло указание из краевого Комитета о сроч­ной публикации в средствах массовой информации «Обращения к крестья­нам и казакам» для полного разъяснения положения и структуры работы ОСЖИ. В Обращении отмечалось, что «если каждый трудовой гражданин Со­юза: рабочий, крестьянин, казак, слу­жащий, пострадавший от нашествия белогвардейцев, подаст таковое заяв­ление, то в общем итоге мы получим такую сумму, которая с лихвой покроет Счет, предъявляемый нам иностранны­ми богачами». Уже в октябре Владикав­казский Комитета ОСЖИ отчитывался о проделанной работе за период с 1 ав­густа по 15 октября 1925 г.: «по городу Владикавказу собрано 2 194 претензий, из коих вполне оформленных отправ­лено в Москву в Всесоюзное Общество Интервенции 584 шт. на сумму 302 910 руб. 73 коп., кроме денежных убытков подразумеваются и наличные потери следующим порядком: 1) повешено – 2 чел., 2) расстреляно – 69 чел., 3) ране­но – 22 чел., 5) смерть от испуга – 2 чел., 9) принудительная мобилизация – 12 чел., 14) пропавших без вести – 11 чел., 21) болезнь тифом – 9 чел.» и т.д. [12, 75об.].

Кроме ОСЖИ, в 1920‑е гг. в совет­ском государстве возникло и функци­онировало немало добровольных об­ществ: шефства города над деревней, шефства над Красной Армией, в том числе Общество содействия обороне, авиации и химическому строительст­ву ОСОАВИАХИМ, «Долой неграмот­ность», «Друг детей», Союз воинству­ющих безбожников и многие другие, объединявшие по всей стране не менее десяти миллионов человек.

Резюмируя вышеизложенное, сле­дует еще раз отметить, что революции 1917 г. и последовавшая гражданская война оказались переломными вехами в судьбе нескольких миллионов россиян, причисляющих себя к казачьему сосло­вию. В 1917‑1920‑е гг. происходит тран­сформация налаженной системы соци­альной и просветительской поддержки казачьему населению ТКВ. Финансовая, материальная и моральная поддержка видоизменяется, становится более адре­сной и перестает быть масштабной. К концу 1919 г. большинство казаков при­няли сторону Советской власти. Окон­чательный переход казачества был за­креплен на 1‑м Всероссийском съезде Трудовых казаков, на основе решений которого 25 марта 1920 г. был издан Де­крет об учреждении в казачьих областях местных органов власти, предусмотрен­ных Конституцией РСФСР. Впоследст­вии на казачьи области были распро­странены все действующие в РСФСР общие законоположения о землеустрой­стве и землепользовании. Эти акты по­ложили конец существованию казачест­ва как особого военного сословия.

Сплошная форсированная коллекти­визация и последующее укрепление кол­хозной системы самым существенным образом повлияли на положение, жиз­недеятельность, культуру и повседнев­ность казачьих сообществ Дона, Кубани и Терека. В период коллективизации ка­заки утратили экономическую самостоя­тельность. Кампания за «советское каза­чество», инициированная правительст­венными органами СССР во второй по­ловине 1930‑х гг., привела к признанию казаков как особой группы в составе колхозного крестьянства, имеющей свои бытовые особенности и культурные тра­диции и по‑прежнему сохранявшей свой особый субэтнический облик.

1. Центральный государственный архив Республики Северная Осетия-Алания (далее ЦГА РСО-А.). ФР. 1. Оп. 1. Д. 131.

2. ЦГА РСО-А. ФР. 1. Оп. 1. Д. 153.

3. ЦГА РСО-А. ФР. 2. Оп. 1. Д. 9.

4. ЦГА РСО-А. ФР. 1. Оп. 1. Д. 31.

5. ЦГА РСО-А. ФР. 1. Оп. 1. Д. 29.

6. ЦГА РСО-А. ФР. 1. Оп. 1. Д. 25.

7. ЦГА РСО-А. ФР. 5. Оп. 1. Д. 8.

8. ЦГА РСО-А. ФР. 1. Оп. 1. Д. 57.

9. Казачество России. Историко-правовой аспект: документы, факты, коммен­тарии. М., 1999.

10. ЦГА РСО-А. Ф. 120. Оп. 1. Д. 12.

11. ЦГА РСО-А. Ф. 120. Оп. 1. Д. 1.

12. ЦГА РСО-А. Ф. 120. Оп. 1. Д. 2.

скачать статью PDF