| Е. В. Федосова КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И РЕЛИГИОЗНЫЕ УСТАНОВКИ МОЛОДЕЖИ СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ: ВЗГЛЯД СОЦИОЛОГА |
 |
|
Российское общество после распада Советского Союза находится в перманентном состоянии поиска идентичностей, которые могли бы выступить в качестве основания для формирования новой общероссийской целостности. Наиболее активно в постсоветский период, нередко с трагическими последствиями как для региона, так и для страны, эти поиски идентичности ведутся на Северном Кавказе, где последние десятилетия фактически отмечены «растянутым во времени» взрывом советских идеологических и культурных символизмов. Этот взрыв, охвативший и временные, и пространственные границы, уничтожил прежде всего ценностно-нормативные ресурсы советской идентичности. Идентичность – феномен многомерный, включающий в себя социальную, политическую, этническую, конфессиональную и др. составляющие. Поэтому и анализ данного феномена происходит под разными углами зрения и с разными коннотациями. Легитимация конфессиональной идентичности, наравне с этнической, в современной российской действительности, пожалуй, является наиболее актуальной проблемой.
Конфессиональная идентичность, впрочем, как и этническая, – это всегда поиск интенсивного изоморфизма между «объективной» и личностной реальностью. В ситуациях, когда жизненный опыт, жизненные миры становятся диспропорциональными социальным структурным процессам, когда возникает трагическое несоответствие индивидуальных матриц поведения и социальной действительности, – наступает кризис идентичности. Необходимо четко понимать, что в разорванности / неразорванности личностной и «объективной» реальности проявляется еще одна тема, жестко связанная с проблемой идентичности, – это тема признания. Для того чтобы твоя «личностная реальность» состоялась, необходима успешная идентификация с «объективной» реальностью. В предлагаемой статье речь пойдет о специфическом способе осмысления конфессиональной идентичности в молодежной среде Республики Северная Осетия-Алания, а именно – ее осознания осетинской молодежью в этнических категориях. Республика Северная Осетия-Алания (далее – Северная Осетия) – один из семи субъектов Северо-Кавказского федерального округа Российской Федерации. По данным переписи 2010 г. в Северной Осетии проживало 712 900 тыс. чел. [1, 214]. О Северной Осетии часто говорят как о преимущественно православной республике, но на самом деле в республике действуют различные религиозные организации. В настоящее время в Северной Осетии зарегистрированы и действуют 82 религиозные организации. Из них 24 – православные; 15 – мусульманские; христиане веры евангельской-пятидесятники – 7; христиане веры евангельской – 5; евангельские христиане – 3; евангельские христиане-баптисты – 10; армянская апостольская церковь – 1; сознание Кришны (вайшнавы) – 1; иудаизм (ортодоксальный) – 2; римско-католическая церковь – 2; евангелическо-лютеранская церковь – 1; молокане – 1; адвентисты седьмого дня – 2; свидетели Иеговы – 4; иные вероисповедания – 2 [2].
Разнообразие исповедуемых населением различных форм религии всегда было типичным для Северной Осетии явлением. Основой этого феномена является прежде всего полиэтничный состав населения республики (прил. 1). Помимо этого, Северная Осетия – единственная на Северном Кавказе республика, где конфессиональные различия существуют в единой этнической (осетинской) среде, где есть представители как православного, так и мусульманского вероисповедания. Однако необходимо отметить, что большую часть осетин отличает религиозный синкретизм, основанный на глубочайшем пласте древних верований, в которые динамично вплетаются или христианство, или ислам [3]. Для осетин, живущих на протяжении многих столетий в тесном взаимодействии с народами иных культур и религий, религиозный синкретизм, в котором явно просматриваются элементы т.н. народного язычества, играет важную роль не только в идентификационном процессе, но и в сохранении самобытной культуры. По данным независимой исследовательской службы «Среда», в Северной Осетии традиционную религию предков исповедуют 29 % или практически 1 / 3 осетинского населения республики [1, 214]. Соображения, представленные в данной работе, основаны на первичном анализе результатов исследования «Отношение молодежи к религии и экстремизму», проведенного в ноябре-декабре 2012 г. СОИГСИ совместно с Министерством РСО-А по вопросам национальных отношений1. В ходе исследования было опрошено 500 человек в возрасте от 18 до 30 лет. Основная цель исследования – определение конфессиональной идентичности и религиозных установок в молодежной среде РСО-А. Выборка репрезентативна по полу, возрасту, национальной принадлежности и образованию (прил. 2). Большинство опрошенных респондентов считают себя верующими – 83,7 %; колеблющимися между верой и неверием – 6,9 %; неверующими – 2,7 %; затруднились с ответом – 6,7 %. Из них 50,2 % опрошенных считают себя христианами (православными); 19,5 % придерживаются одновременно и христианских и языческих религиозных воззрений; к мусульманскому вероисповеданию отнесли себя 8,7 % респондентов; мусульманско-языческие воззрения исповедуют 2,1 %; чистыми «язычниками» себя назвали 9,4 % опрошенных. Однако несмотря на то, что основная масса опрошенных считает себя адептами христианства и ислама, большое значение в мировоззрении молодых людей играют домонотеистические традиционные верования осетин, имеющие в своей основе языческий компонент. К древним обрядам осетин большинство опрошенных молодых людей относится положительно, одобряя и соблюдая их (рис. 1). Полученные данные свидетельствуют о том, что обыденное религиозное сознание обычных молодых людей представляет собой причудливое переплетение, состоящее из разнородных и трудно расчленяемых элементов – христианства / ислама, язычества и народных верований. Поэтому, чтобы понять, как те или иные религиозные догмы действуют на молодое поколение, необходимо осознавать тот факт, что религиозные установки осетинской молодежи – это религия, практикуемая окружающим большинством, основу которой составляет религиозный синкретизм. Тем не менее, современное поколение молодых людей формируется в условиях, значительно отличающихся от тех, в которых воспитывались поколения их родителей, бабушек и дедушек. Традиционные методики этнографических исследований, посвященных природе «осетинской ментальности», все меньше и меньше применимы к молодому поколению, которое подвержено внешним влияниям в гораздо большей степени, чем все остальные поколения в истории Северной Осетии. Хотя большинство молодых людей, опрошенных в ходе исследования, одобряют и соблюдают древние осетинские обряды, тем не менее, наиболее привлекательными и удобными для них выступают каналы социализации и адаптации, ориентированные на мировые религии – христианство / ислам, что подтверждается и полученными данными (рис. 2). Как видно, более половины (60,6 %) опрошенных респондентов полагает, что роль традиционных верований осетин («язычества») в жизни республики будет ослабевать, а христианство и ислам, напротив, будут усиливать свою роль: по поводу христианства так считает 72,4 % респондентов, по поводу ислама – 78,2 %. Парадокс конфессиональной идентичности связан с тем, что религиозный синкретизм в осетинской молодежной среде выступает как символическая констелляция христианских / мусульманских компонентов в синтезе с дохристианскими / доисламскими религиозными традициями, при этом христианские / исламские компоненты рассматриваются собственно как конфессиональные константы, а дохристианские / доисламские – как этнические. Впрочем, традиция лежит в основе и христианской / мусульманской конфессиональной идентичности, так как большинство респондентов (91 %) исповедует ту же религию, что и их родители, близкие родственники. Однако при этом 57,4 % опрошенных респондентов полагают, что свободный выбор религиозного мировоззрения – это право каждого человека. Более консервативно настроенные молодые люди (23,9 %) связывают свободу выбора вероисповедания с нарушением традиций и верований, избранных прежними поколениями предков. Для того чтобы понять важность традиционной конфессиональной идентичности в молодежной среде Северной Осетии, следует обратиться к связности тем идентичности и признания. По многим параметрам современные религиозные ориентации осетинской молодежи – это поиск экзистенциальных смыслов этнической / культурной идентичности, который наиболее ярко выражается в установке по поводу того, что празднование традиционных религиозных праздников осетин – это отражение национальных традиций: так считают 54,2 % опрошенных респондентов-осетин. Именно этим поиском и объясняется та легкость, с которой молодые люди называют себя верующими. Традиционное религиозное самосознание для большинства осетинской молодежи в гораздо большей степени имеет отношение к установлению этнической идентичности и этнического самосознания, чем к собственно религиозным установкам и убеждениям. На наш взгляд, традиционные верования осетин в молодежной среде выполняют функцию символического архива, из которого черпаются ресурсы для выстраивания стратегий этнической идентичности. Апеллируя к осетинским традиционным верованиям, молодые люди обретают «начало», «исток» своей этнической идентичности. И это, с одной стороны, – темпоральное «начало», уходящее своими корнями в глубокое прошлое – «религиозные праздники, отражение народных традиций», а с другой – обеспечение связи с реальным, «объективным» пространством, которое упорядочивает и собирает личностную реальность. Архаичные сакральные символизмы распространяются на весь жизненный мир осетина. Обожествление пронизывает все уровни и измерения человека, а не только самый «высший этаж» духовных ценностей. Именно такая ориентация осетинского дискурса «народной, традиционной религии» приводит к акцентуации того обстоятельства, что любое обожествление должно проявлять себя в объективном жизненном мире, в повседневной жизни. Участвуя в традиционных религиозных ритуалах, молодой человек актуализирует свою этническую идентичность, как бы говоря: «в первую очередь я осетин, а уж потом приверженец какой‑то наднациональной религии». «Народная» религия – это важная часть традиционной этнической культуры, поэтому для многих быть осетином – значит принимать участие в древних народных обрядах, хотя для современного молодого человека традиционные религиозные верования иногда выглядят «наивно» и «ненаучно», однако все это оказывается действенным в определении этнического кода. Осетинская «традиционная религия» – это особое символическое пространство, это концепт, который окружает определенный ореол свободы от вероучительной и ритуальной дисциплины, приписываемой христианству и исламу. «Традиционная» религия осетин в данном случае является не просто привлекательным ярлыком, но содержит определенную программу действий по приведению имеющихся представлений и практик в соответствие с образом «идеального осетина». Поэтому традиционные верования в Северной Осетии выступают как мощный идентификационный комплекс, который так необходим любому молодому человеку в поисках своей этнической и культурной идентичности. Востребованность традиционных религиозных практик в молодежной среде Северной Осетии определяется теми смыслами и коннотациями, которыми наделяется концепт «религия» для современного человека. Религия, как известно, прямо соотносится со сферой нравственного и традиционного, которое в нашем случае коррелируется с этническим. Это предполагает, что чем выше религиозность человека, тем выше его нравственность, а следовательно, и выше его способность к изоморфизму личностной и «объективной» реальности. Кроме того, традиционность религии предполагает ее устойчивость к негативным социальным процессам, например, этнической ассимиляции. Религиозный синкретизм в молодежной среде – это синтез символических архетипов традиционных религиозных верований осетин с христианским или исламским вероучением, позволяющий соединять в единое целое разнообразные социальные связи. Осетинский традиционный конфессиональный дискурс – это определенная напряженность, которая втягивает личностную реальность в постоянные игры признания, поскольку он обращен не только и не столько к религиозному сознанию, сколько к «национальному» этническому самосознанию. Однако современный конфессиональный мир молодого человека Северной Осетии, несмотря на религиозный синкретизм, настолько органичен и имманентен2 его ценностно-нормативным установкам, что представляет собой достаточно успешный пример интенсивной символизации окружающего его мира.
1 Руководитель исследования Т. Е. Дзеранов 2 В данном случае имманентность употребляется в понимании, предложенном И. Кантом: имманентное – это то, что пребывает в самом себе и не переходит в нечто чуждое, не трансцендирует. В теории познания имманентность означает «остающийся внутри границ возможного опыта».
1. Атлас религий и национальностей (АРЕНА). Российская Федерация [электронный ресурс]. – URL: http://www.sreda.org / arena /
|
