Кавказский вестник. Кн. XVI. 1901. № 4. С. 85-103.

Событием огромной важности во внутренней жизни нашего отечества за последние годы безусловно нужно признать возбуждение правительством вопроса о введении земских учрежде­ний в неземских губерниях, во многом отставших в своем благоустройстве. Во всех губерниях Западного края и в Донской области состоялись известные совещания по этому вопросу при бли­жайшем участии администрации. Все совещания единодушно высказались за своевременность и крайнюю необ­ходимость такой реформы в интересах сближения окраин с общею государст­венною жизнью, и поднятия матери­ального благосостояния и духовного просвещения местного сельского на­селения. Десятки миллионов русских граждан призваны будут к живой куль­турной работе, для которой в их жиз­ни имеется непочатый край. Работа эта значительно будет легче работы старых земств, расчистивших своею колос­сальною 30-лeтнею деятельностью до­рогу во всех сферах хозяйственной и духовной жизни русского народа. Жи­вой пример деятельности последних, прекрасная литература, обнимающая собою более 60,000 томов¹, посвящен­ная земским трудам, развившаяся про­винциальная печать при общем росте культурности в нашем отечестве, уси­лившаяся правительственная деятель­ность, направленная к подъему благо­состояния сельского населения, вот та благоприятная атмосфера, среди кото­рой приходится начинать культурную работу новым земствам.

Давно настало время для введения земских учреждений и на Кавказе, по справедливости названном «жемчу­жиною в коронe русских царей». Шаг к этому уже сделан. Г. Министр внутрен­них дел в 1897 году обратился к главно­му Кавказскому начальству с запросом о том, – представляется ли, по мнению высшей администрации края, а также губернского начальства, возможным применить к Ставропольской губер­нии положение о земских учреждениях 1890 г. в полном его объемe, или с каки­ми-либо, вызываемыми местными осо­бенностями, изменениями. По словам министерского предложения, «местные хозяйственные органы, учрежденные в первой половине текущего столетия и почти не подвергавшиеся изменениям до последнего времени, настолько уста­рели, что не только не отвечают более предъявляемым к ним, как со стороны правительства, так и с точки зрения ин­тересов местного населения, требова­ниям, но и оказываются недостаточны­ми для исполнения всех тех функций, которые возлагаются на них внове из­дающимися законами»².

В этих словах скрывается глубокая жизненная правда. Печальное поло­жение хозяйственного управления на Кавказе усугубляется еще тем обстоя­тельством в местностях с туземным на­селением, что между администрацией и населением стоит класс переводчиков, на растлевающее влияние которых в кавказских административных и судеб­ных учреждениях давно пора обратить самое серьезное внимание. Завален­ная громадною канцелярскою рабо­тою, местная администрация ничего не может сделать для насущнейших потребностей этого громадного края. Надо поэтому глубоко радоваться, что вопрос о введении в некоторых мест­ностях Кавказа земских учреждений, неоднократно поднимавшийся в печа­ти и в местных дворянских собраниях, получает поддержку в высших прави­тельственных сферах. Ставропольское и Кутаисское дворянские собрания уже высказались за введение земских учре­ждений. В Кубанской области вопрос о введении земских учреждений впервые был поднят вслед за предложением ми­нистра финансов от 30-го апреля 1894 г. об организации особых хозяйственных комитетов чисто бюрократического характера³. Кубанская Областная ад­министрация взглянула на дело глубже и выработала свой проект, приняв за образец земскую организацию, суще­ствующую в Уральском войске, где при войсковом хозяйственном управлении в качестве совещательного учрежде­ния находится съезд выборных от всех станиц области по два человека. Нако­нец, Тифлисское дворянство впервые серьезно затронуло вопрос о введении земских учреждений 31-го мая 1894 г. согласно заявлению, внесенному кн. Г. Тумановым, которому и было поруче­но тогда же представить по этому пово­ду мотивированную записку. В феврале 1896 г. записка эта была представлена предводителю дворянства, а 1-го июля 1898 года дворянское собрание после жарких прений передало вопрос на рассмотрение особой комиссии. Сти­хийные бедствия последних лет рас­крыли поразительную отсталость сель­ского населения Тифлисской губернии, полную его некультурность и перво­бытное невежество. Чтобы поддержать жизнеспособность этого населения, не­обходима дружная работа местной ин­теллигенции и капитала, что возможно только при земской организации хо­зяйственного управления. Достаточ­но вспомнить, что сельские общества Тифлисской губернии скопили за по­следние 6 лет до одного миллиона руб лей, так назыв. сельскохозяйственных капиталов, накопление которых все время продолжается, а расходования их на нужды свои крестьянство пока не видит. Только земство могло бы с поль­зою для края употребить эти сбереже­ния на развитие производительных сил местного крестьянства, поднятием его материальной и духовной культуры.

Местная печать горячо приветство­вала желание лучшей части дворянства о введении земского самоуправления в крае. Грузинская народность, одна из древнейших по своей христианской культуре в мирe, не менее нуждается в улучшении своей жизни и не менее способна к восприятию земского само­управления, чем многочисленные ино­родцы и иноверцы – башкиры, пермя­ки, чуваши, мордва, черемисы, татары, которые давно уже пользуются земски­ми учреждениями.

Таким образом, самая цветущая и культурная половина Кавказа стоит в преддверии новой жизни. Только люди, не знающие, что такое земство, что оно сделало и что оно совершает постоянно, – могут выступать врагами этого жиз­ненного учреждения, служащего укра­шением русской гражданственности. Не тормозить нужно это дело, как это, к сожалению, делают некоторые крупные грузинские землевладельцы, боящиеся введения земских сборов, а глубоко со­жалеть о том, что земские учреждения не были введены в краe раньше, когда благосостояниe местного крестьянства было сравнительно выше теперешне­го. Пора в интересах всей будущности этого благодатного края вывести мест­ное население из того апатичного от­ношения к разрешению насущнейших вопросов своей жизни, в котором оно пребывает.

В золотое время 60 и 70-х годов была выполнена администраторами Кавказа поистинe колоссальная работа по уми­ротворению великого и богатого края, по насаждению в нем первых и главных основ всякой культурной жизни.

Не касаясь того, что было сделано в остальных меcтностях Кавказа, я при­веду некоторые данные из той созида­тельной работы, по отношению к нашей Терской области, в продолжение пол­столетия представлявшей из себя аре­ну постоянной кровавой войны. Хаос, царивший в поземельном вопросe, был решен в самом благоприятном смыслe для сельского населения; в плоскостной части области были собраны воедино разбросанные беспорядочно гopcкиe хутора, селения получили правильные наделы на общинном начале, горцам было даровано «Аульным положением графа Лорис-Меликова» полное само­управление с выборным началом все­сословного характера. В краe введены были общегубернские учреждения и новый суд по уставам Императора Александра II; старые гopcкиe народ­ные суды были отчасти уничтожены (в Осетии), отчасти же преобразованы на новых началах (среди других горских племен). В это же время заложены и те источники просвещения – три горские школы, – которые до настоящего вре­мени являются единственными про­водниками света среди 400-тысячного горского населения Кабарды, Чечни, ингушей и кумыков. В Осетии было открыто в это время около 20 сельских школ во главe с прекрасной 3-классной женской Владикавказской осетинской школой имени Ее Императорского Вы­сочества Великой Княгини Ольги Феодоровны.

Память о деятелях этой славной эпо­хи в жизни нашей области до сих пор еще свежа среди населения. Имена гра­фа Лорис-Меликова, полковника Эглау, полковника Морозова, полковника Чи­кунова, Нурида, Кодзокова, Смекалова, Мылова, Баева и многих других всегда вспоминаются с чувством глубокого благоговения всем местным населе­нием, которое и до сих пор еще живет всем тем «разумным, добрым и веч­ным», что посеяли в его жизни в свое время эти администраторы.

Эта памятная административная деятельность среди умиротворенных горских племен нашла ceбe высокую оценку в след. прекрасных словах ре­скрипта, данного Императором Алек­сандром II на имя Августейшего На­местника Кавказского в 1871 г.

«С окончанием Кавказской войны предстояло выполнить новую задачу не меньшей государственной важности: окончательно умиротворить покорен­ные народы и утвердить над горскими племенами нашу нравственную власть, которая составляет верный залог спо­койного обладания страной.

Справедливо оценяя всю важность этой задачи, Ваше Императорское Высочество посвятили ей особенные Ваши заботы. Целый ряд мероприятий, задуманных и исполненных под непо­средственным Вашим руководством, привел к водворению в горских обще­ствах прочного порядка и настолько подвинул гражданское их развитие, что нынe признано возможным многие из них подчинить общим с русским насе­лением гражданским учреждениям»⁴.

С тех нор прошло около 30 л. и давно пора распространить на Кавказ тe гражданские учреждения, которые служат справедливою славою, гордо­стью и краеугольными основами новой русской жизни. В Порт-Артуре введен новый суд, а миллионное горское насе­ление Дагестанской и Терской областей до сих пор лишено его. Суд присяжных давно бы мог с ycпеxoм функциони­ровать на всем Северном Кавказе и в губерниях Тифлисской и Кутаисской, населенных культурным грузинским народом. Земские учреждения, вве­денные еще в 60-х годах в прикамских, приуральских губерниях с миллион­ным малокультурным инородческим населением, давно прекрасно бы при­вились на всем Северном Кавказе и в вышеуказанных губерниях Закавказья, где лучшие местные силы давно этого сами просят...

Выше я указал, что вопрос о введе­нии земских учреждений в губерниях Ставропольской, Тифлисской, Кутаис­ской и в области Кубанской уже затро­нут и поднят серьезно.

Из других местностей Кавказа наи­более подготовлена почва для земского самоуправления в Терской области, 45 проц. населения которой составляют казаки и городские жители, остальные же 55 проц. (до 500 тыс.) принадлежат к горским племенам – осетинам, кабар­динцам, чеченцам, ингушам и кумы­кам; из сельского населения до 70 проц. горцев, 30 проц. казаков и крестьян.

Русская половина населения впол­не подготовлена к восприятию земских учреждений. Терское казачество, с на­селением в 175 тыс. душ, давно нужда­ется в органах самоуправления для под­нятия своего крайне незавидного мате­риального благосостояния и духовного просвещения. При всем своем земель­ном просторе (20 дес. удобной земли на душу) оно обратится, в недалеком буду­щем, в самого заурядного серого земле­пашца, которому надо будет насильно прививать любовь к коню, оружию и воинскому делу. Кaкиe бы громадные капиталы ни затрачивало правительст­во и войско через своих чиновников на поднятие хозяйства казаков и приви­тие культурных начал общежития к их жизни – в результате получится общий застой и непроизводительные затраты. Достаточно вспомнить печальную судь­бу капитала для воспособления каза­чьему виноделию в 11-ти надтеречных станицах, отпущенный в размере 111 т. руб. в 1892 году в распоряжение мест­ного областного правления⁵. Только ответственные местные деятели из сре­ды самого казачества, лично заинтере­сованные в улучшении тех или других сторон своей жизни, путем совместной работы могут многое сделать для края; возлагать же чисто земскую работу на казачью администрацию, заваленную непосильною канцелярскою работою, бесполезно. Органы ее не предназна­чены к живой активной деятельности в современной осложнившейся обще­ственной жизни, ежедневно выдвигаю­щей все новые потребности, настойчи­во требующие своего удовлетворения. Впрочем, пусть сами казаки выскажут­ся по этому поводу, я же перейду к их соседям – горцам.

Почва для восприятия земских уч­реждений среди горцев Терской обла­сти уже давно подготовлена не только всей их прошлой общественно-истори­ческой жизнью, но также и практикою управления после присоединения их к Poccии. В прекрасном труде проф. Ле­онтовича – «Адаты кавказских горцев» – собран богатый материал, относя­щийся не только к гражданскому и уго­ловному обычному праву, но и к вну­треннему общественному управлению горцев, осетин, кабардинцев, чеченцев и кумыков.

Горцы эти, до присоединения их к Poccии, представляли из себя мелкие свободные народоправства, разные по языку, религии⁶, но единые по культу­ре и обычаям. Единой государственной власти у них никогда не существовало, сословность была развита только у ка­бардинцев и кумыков, но внутреннее общественное самоуправление было сильно развито среди всех племен. Для решения вопросов о мире и войне, об изменении обычаев, изгнании пороч­ных членов (остракизм) из среды пле­мени, примирения кровников и др. об­щих дел, на определенном месте соби­рались выборные от аулов и ущелий.

При постепенном занятии края местные администраторы успешно воспользовались этою формою обыч­ного самоуправления и всегда собира­ли общественные племенные сходы для проведения в среду этого боевого, сво­бодолюбивого населения, совершенно еще незнакомого с началами новой гра­жданской жизни, требований и видов правительства. В свою очередь путем таких же собраний горцы доводили до сведения местного начальства и выс­шего правительства о своих общест­венных нуждах. Постановления этих земских собраний записывались в виде «общественных приговоров» и всегда почти приводились в исполнение мест­ной администрацией. Общественные собрания доводили свои ходатайства и до высшего правительства, которое не раз удовлетворяло эти просьбы.

Главный интерес представляют общественные собрания последнего времени, начиная с 50-х годов, когда в краe были введены правительственные органы власти. Начну с Осетии (Влади­кавказский округ).

Про собрание осетин 1859 г. проф. Леонтович говорит следующее: «Замеча­тельный пример рассмотрения обычаев на сходе целого племени представляет “общий величайший народный сбор” осетин в 1859 г.; на этом племенном вече осетин с общего согласия признано было полезным и необходимым сделать некоторые изменения в существовав­ших до того времени обычаях, оказав­шихся особенно вредными. Они были на собрании заменены новыми обычая­ми, одобренными народом; тут же на со­брании были установлены меры для на­блюдения за исполнением и действием адатов (обычаев). Главною целью этого собрания была борьба с кровничеством, широко развитым обычаем в те време­на, но совершенно уже исчезнувшим в настоящее время. Кровничество было раз навсегда отменено. Калым (выкуп за невесту) был ограничен в размере и по­становлено было отдавать его цeликом невесте. Разорительные тризны в честь покойников признаны бесполезными затеями. Coбpaниe затронуло также во­прос о поднятии сельского хозяйства в округе».

Интересные и полезные для края постановления этого собрания были отпечатаны и разосланы по всем сель­ским обществам для руководства.

Нарушители наказывались штра­фом до 100 руб. в «осетинскую обще­ственную сумму». За соблюдением постановления должны были следить пристава и аульные старшины.

В памятное для осетин управление их Округом полковн. А. Фр. Эглау, с 1863 по 1874 г., общественные собра­ния ежегодно собирались по несколько раз. Установилось самое близкое обще­ние между передовыми людьми округа и просвещенным начальником, всегда поддерживавшим разумные ходатай­ства собраний. Так, калым одно время был совершенно уничтожен. По прось­бe же представителей осетин у них был уничтожен горский суд и введены об­щие и мировые суды. Это отделение власти судебной от административ­ной, в которой так давно нуждается и остальное 400 тысяч. горское население области, совершившееся 30 лет тому назад у осетин, – принесло громадную пользу последним. Русский обновлен­ный суд смягчил нравы этого племени, послужил толчком к изучению pуccко­гo языка и грамотности, возвысил жен­щину в глазах народа и т.д.

К числу важнейших собраний без­условно принадлежит сбор выборных всех осетинских сельских обществ 20 дек. 1879 г. Общественный приговор этого собрания 17 июля 1880 г. был ут­вержден и.д. Начальника Терской Об­ласти генерал-майором Смекаловым. Этот важный акт местного обычного самоуправления начинается следую­щими словами:

«1879 года 20 декабря. Мы, ниже­подписавшиеся, представители осе­тин Владикавказского Округа, придя к убеждению, что многие из народных обычаев и верований не только вредны и разорительны для народного хозяй­ства, но и служат важнейшим препят­ствием к успешному развитию народа, – признали необходимым искоренить их нижеследующими постановления­ми. – Первые пять пунктов постанов­ления этого собрания осетин касаются уничтожения калыма, разорительных поминовений усопших, насильствен­ного увоза девиц для вступления в брак и некоторых др. обычаев, остат­ков ceдой старины, противоречащих всей современной жизни осетин. В п. 6 сказано: «Изобличенные и наказанные по суду члены осетинского общества за преступления: кражу, разбой, грабеж, мошенничество, подрезывание жил и хвоста у скота, поджог сена, скирд, вся­кого рода зданий и т.п. преступления, подсудные общим судебным и миро­вым учреждениям, сверх определен­ного судом наказания, подвергаются денежному штрафу в размере 50 руб., каковые обращаются в „общественную осетинскую сумму”». Кроме того, пре­ступников, изобличенных в воровстве скота, поджогах всякого рода и подре­зывании жил и хвоста у скота домаш­него, высылать административным по­рядком из края навсегда⁷.

Хотя администрация тогда же огра­ничила силу ст. 6, но в 1893 году, по ее же ходатайству, на Терскую область Го­сударственный Совет распространить правила об административной высыл­ке в Сибирь скотокрадов, о которой осетины просили 14 лет раньше.

В ст. 8 учреждается касса, под на­званием «общественной осетинской суммы». Ст. 9 гласит: «Для наблюдения за неуклонным исполнением всех по­становлений, а также для взыскания штрафов избрать из каждого осетин­ского общества по два человека выбор­ных ежегодно».

Но главный интерес этого пригово­ра заключается в ст. 10: «С разрешения начальника округа и под его наблюде­нием собираются ежегодно от каждо­го сельского схода по два доверенных: а) для избрания новых выборных и к ним кандидатов; б) для определения выборным вознаграждения; в) для по­верки общественных сумм; г) для от­числения из них известного процента на общественные нужды, с указанием на какие именно; д) для рассмотрения годовых отчетов выборных».

Не остается никакого сомнения в том, что приговором этим осетины стремились окончательно установить на более прочных основаниях мест­ное обычное самоуправление, завести общественную сумму для нужд своего округа.

В 1881 году в селении Зильги адми­нистрация собрала выборных от осе­тинских обществ и предложила ассиг­новать средства на организацию борь­бы с конокрадством учреждением зем­ской стражи. Co6paниe обложило весь округ налогом в 26 тыс. ежегодно. День­гами распоряжалась администрация; стража была организована ею очень плохо, так что через три года осетины отказались от этого разорительного сбора. Общественные собрания, таким образом, занимались и самообложени­ем целых округов (уездов) в довольно крупных размерах.

В 1883 году ардонское собрание вы­борных постановило нанять одного вра­ча для округа, двух акушерок, 5 фель­дшеров и открыть лечебницу. По неза­висящим от народа обстоятельствам дело это до сих пор не осуществилось.

В общественном приговоре 1888 г., утвержденном начальником Терской области генерал-лейтенантом Смекало­вым, повторены были постановления приговора 1879 г. В п. 9 между прочим было сказано: «Штрафныя суммы д. б. назначены на открытие и содержание в гор. Владикавказе подготовительного учебного заведения для детей осетин, для поступления их в гимназию и ре­альное училище».

Но желанию осетин ввести пра­вильное функционирование у них общественных собраний не сужде­но было осуществиться. Виною тому послужила пресловутая «осетинская общественная сумма». Bce штрафы и другие общественные доходы поступа­ли с населения в распоряжение адми­нистрации, которая бесконтрольно, не давая отчета выборным от населения, расходовала их. Отчета о состоянии этой суммы во всеобщее сведениe не публиковалось, размер ее был окружен канцелярской тайной. В результатe по­чтенная сумма эта бесследно пропала. Из-за нее пошли сильные разногласия между администрацией и населением. При таких условиях администрация, конечно, не решалась собирать выбор­ных, настойчиво требовавших отчета. Только за последние годы осетины раза два собирались в сел. Ардон. В ноябре 1894 г. выборные всех обществ избра­ли депутацию, которой поручено было отвезти венок на могилу Императора Александра III. Хотя выборные собра­ны были только для этой цели, но они снова затронули некоторые старые во­просы. Так, осетины подали тогда же коллективные просьбы – одну об унич­тожении калыма (плату за невесту), а другую о разрешении им ежегодно со­бираться под наблюдением начальника округа для обсуждения общественных своих нужд.

Главными мотивами для последней просьбы осетины выставили то, что они общими силами, путем самообло­жения, хотят улучшить в округe пути сообщения, народное здравие, сельское хозяйство, а, главным образом, народ­ное образование. Кроме того, по словам осетин, они не имеют возможности со­общать администрации о своих нуждах, а с своей стороны и администрация без помощи передовых людей не может ни­чего сделать для края. На прошение это пока ответа не последовало.

Гораздо важнее было собрание в марте 1896 г. в сел. Ардоне. Окружная администрация разослала по селени­ям циркуляр, в котором предлагалось обществам выслать по два человека для обсуждения вопроса о сельскохо­зяйственной школе. На собрании этом председательствовал начальник Окру­га, присутствовали все три начальни­ка участков, областной агроном и до 100 выборных от сельских обществ. По проекту областной администрации осетины должны были единовременно затратить на постройку зданий, приобретение живого и мертвого инвента­ря до 35 тыс. руб., дать земли не менee 200 дес. и ежегодно уплачивать на со­держание училища до 9 тыс. руб. (ми­нистерство земледелия отпускало толь­ко 2500 руб.). После речи начальника Округа и доклада областного агронома о пользе этой школы последовали объ­яснения и представителей сельских об­ществ. Выборные 18 горных обществ заявили: «сельскохозяйственная школа для нас вещь бесполезная вследствие нашего полного безземелья... Большин­ство из нас живет арендой на плоско­сти за десятки и сотни верст от своих жилищ. Масса семейств прокармлива­ется покупным хлебом. Сельских школ и храмов Божьих очень мало. Дорог не можем провести». Выборные плоскост­ных сел говорили: «Мы недавно при­ступили к постройке школьных зданий и храмов Божьих, нам надо сперва хо­рошо обставить сельские школы, рас­ширить помещения их. Земли и у нас стало мало, десятки тысяч уплачиваем мы за аренду, цена на главный хлеб – кукурузу – пала до 25 коп. пуд; извоз­ный промысел совсем исчез; семейные разделы участились; скотокрадство не прекращается и т.д.» Многие же из представителей вполне вepнo заявля­ли, что во всех отраслях сельскохозяй­ственной культуры осетины, при всем своем малоземелье (1,4 дес. удобной земли на душу) стоят выше окружаю­щего их горского населения, что затра­та десятков тысяч народных капиталов на эту школу является расходом непро­изводительным. Принимать же на себя ежегодную субсидию в пользу школы в 9 тыс. они отказались единогласно. Bce эти речи держали люди, правда без вся­кого образования, но хозяйственные, одаренные здравым умом и глубоким знанием своей жизни и ее истинных нужд, давно ждущих своего удовлетво­рения.

Как участник этого собрания я оста­новился на нем болee подробно, дабы вполне раскрыть эту оригинальную форму местного земского самоуправле­ния, приобретшую вce права граждан­ства в местной жизни и нуждающуюся лишь в более правильной организации и законодательной санкции. Округ Вла­дикавказский, населенный осетина­ми, во всем сравнялся с любым уездом центральной России. Православная церковь, русские школы, мужские и женские, во всех селах, общевоинская повинность, общие и мировые судеб­ные учреждения, столетняя служба в армии, довольно значительная интел­лигенция – настолько обрусили это племя, что дарование земского самоу­правления по типу, установленному об­ычаем, будет вполне достойной и край­не полезной наградой для этого округа и его способного населения.

В Кабардe собрания выборных до настоящего времени сохранились во всей своей силе. Важнейшие вопросы местного благоустройства были реше­ны этими народными сборами. Так, в 1863 г. сословно-поземельная комис­сия, руководимая граф. Лорис-Мелико­вым, для решения земельного вопроса созвала в слоб. Нальчик представите­лей всех сословий и аулов Кабарды на собрание, гдe после жарких прений был составлен знаменитый акт за подпи­сью всех представителей народа. В актe этом co6paниe заявило правительству: «Bce земли Кабарды составляют до­стояние целого народа и народ желает пользоваться ими на правe общинного владения, как пользовались предки»⁸.

Благодаря такому мудрому реше­нию собрания масса кабардинцев, быв­ших в зависимом положении к мест­ным князьям, сразу получили даром значительный земельный надел без всякого выкупа из той земли, факти­ческими владельцами которой были только несколько фамилий. – Собра­ния выборных избирают также cудей в горский словесный суд из обществ Кабарды. В концe 80-х годов собрание представителей кабардинского народа вошло с ходатайством перед высшим правительством о даровании запасных земель в размере 315 тыс. дес., состо­явших в исконном пользовании всей Кабарды и представлявших из себя на­горные пастбища и лeca, – в постоянное владение кабардинцев. 21-го мая 1889 г. состоялось юридическое закрепление этих земель за кабардинцами, которым, благодаря этим землям, принадлежит пальма первенства по развитию коне­водства, скотоводства и овцеводства среди горцев Северного Кавказа. 8-го ноября 1889 г. составлен был общест­венный приговор всех уполномочен­ных Кабарды, по которому все населе­ние обложено было особым сбором по 10 коп. с десятины запасных земель. Этот сбор, вместе с доходом от запасных лесов, поступает на удовлетворе­ние некоторых общественных нужд, а остаток идет на усиление средств об­щественного кабардинского капитала. Разверстка сбора производится про­порционально числу голов лошадей, рогатого скота, овец и коз, имеющихся у домохозяев данной группы селений и пользующихся запасными пастбища­ми. Взыскивается он особыми доверен­ными от общества лицами. Следующие нужды удовлетворяются из этого зем­ского сбора: 1) на надобности наль­чинской горской школы 4900 р., 2) на содержание проектируемого училища в память дарования кабардинцам запасных земель 6100 руб.; 3) на четыре сти­пендии в средних и высших училищах имени Их Величеств – 1200 руб.; 4) на стипендии имени кн. Дондукова-Кор­сакова – 450 р.; 5) на призы на скачках, устраиваемых ежегодно в день дарова­ния запасных земель (21-го мая) в Нальчике – 400 руб.; 6) на стипендии имени гр. Лорис-Меликова – 450 руб.; 7) на содержание кабардинского лесничест­ва по утвержденному в 1885 г. штату – 4000 руб.; 8) на содержание земских по­чтовых станций – 6000 руб.; 9) на взнос налога взамен отбывания натуральной воинской повинности – 4000 руб.⁹

Горные чеченцы-ичкеринцы и ку­мыки неоднократно собирались и раз­решали тe или другие вопросы. Так, чеченцы горные и кумыки в 70 году обложили себя школьным налогом по 30 коп. с дыма. Взимание этого налога продолжается по cиe время и население скопило свыше 100 тыс. руб., непроиз­водительно лежащих в депозитах об­ластного правления.

Собрание выборных горной Чечни – 5, 6 и 7 уч. Грозненского округа – в 1889 г. подало просьбу на Высочайшее Имя о разрешении их сельским обще­ствам бесплатно пользоваться лесом для своих домашних нужд из лесов, бывших в исконном владении чечен­цев по возвращении им пастбищных полян. Января 8-го дня 1890 г. по Все­подданнейшему докладу г. Министра Государственных имуществ Государь Император Александр III Высочайше повелеть соизволил:

1) Впредь до предстоящего позе­мельного устройства сельских жите­лей Терской области предоставить им заготовлять необходимые для домаш­них надобностей лесные материалы, по прежнему бесплатно и во всякое вре­мя года, но не иначе, как в местах или участках, указанных для того местным управлением и по выдаваемым на руб­ку леса билетам, с точным указанием в последних количества разрешенных к отпуску материалов, и 2) отобранные от местных жителей лесные поляны, которые находились в их пользовании в прежнее время, предоставить в их распоряжение, исключив из оклада тe из этих полян, которые уже зачислены в состав оброчных статей¹⁰.

Достаточно и приведенных фактов из истории обычного земского самоуправления среди горцев Терской обла­сти, чтобы судить о громадной пользe этих собраний. Правда, состав этих со­браний чисто крестьянский; дворян­ского элемента у горцев современных нет. Частное землевладение у горцев развито слабо. Страна горцев – стра­на крестьянской общины. Их общест­венные собрания являются собрани­ем представителей сельских общин, в основe которых лежит принцип все­сословности. Общины высылают на собрание лучших людей. Это обычное самоуправление с своим самообложе­нием цeлых округов (уездов), коллек­тивными просьбами, общественными окружными народными суммами, нуждается в более правильной организа­ции и законодательной санкции, ибо оно существует по милости обычая и административного благоусмотрeния, но не на прочном фундаменте закона. Жизнь в данном случаe в своем вечно поступательном движении вперед опе­редила закон и облегчила законодателю задачу по введению земских учрежде­ний обычного упрощенного типа.

Что Терская Область нуждается в земском самоуправлении, об этом го­ворит печальное положение земского дела в крае. Так, на 500 тыс. горцев нет ни одной лечебницы, народное здра­вие охраняют всего 5 врачей окруж­ных, исполняющие исключительно судебно-медицинские обязанности; за исключением осетин, на остальных 400 тыс. горцев приходится всего 3 русские школы с 150 учащихся; на 200 тысяч чеченцев одна школа; неудиви­тельно, что население поголовно без­грамотно, не знает совершенно рус­ского языка и грамоты, общественные приговоры составляются и частная пе­реписка в Чечне ведется до сих пор на арабском языке!? И это после 40-лет­него управления краем. Страной фак­тически управляет класс переводчи­ков, на растлевающее влияние коих в кавказских судебных, а в особенно­сти административных, учреждениях, давно пора обратить самое серьезное внимание. Продовольственного во­проса не существует: про черный день у 500 тыс. горцев нет в запасе ни одно­го амбара, ни одной продовольствен­ной копейки. Для развития сельского хозяйства и кустарных промыслов ровно ничего не сделано, хотя край представляет все данные для высшей сельскохозяйственной культуры. На­селение очень способно и восприим­чиво. Собственными усилиями оно довело до высокого совершенства бу­рочное и сукнодельное производство, сыроделие, пчеловодство, садоводст­во, табаководство.

Горные общества с населением до 150 тыс. до сих пор отрезаны от миpa непроходимыми дорогами. За послед­ние годы отдельные общества потра­тили до 100 тыс. руб. на некоторые гор­ные дороги, но, так как за постройкою никто не следил, планы и сметы никем не утверждались, то подрядчики дела­ли дороги эти кое-как, в результате же ни дорог сносных, ни денег.

Нечего говорить, что кредитных учреждений нет, хотя сельские банки могли бы привиться: в некоторых осе­тинских селах уже делаются попытки к открытию таковых.

Приведенные только что данные красноречиво говорят о крайне печаль­ном положении земского дела в крае. Местная официальная газета по этому поводу делает такое глубокоправдивое признание. «Если мы окинем цивили­заторскою деятельность наших пред­ков, дедов и отцов, то, положа pукy на сердце, должны честно, беспристраст­но сознаться во всеуслышание, что во­обще немного ими сделано в этом от­ношении. Чтобы не быть голословным, обратимся к фактам, которые, к край­нему нашему прискорбью, решительно и явно говорят о довольно таки слабом влиянии наносной культуры на здеш­него туземца»¹¹.

Введение земских учреждений в Терской области уже потому одному крайне необходимо, что реформа эта отразится самым благотворным обра­зом на деятельности местной админи­страции по выполнению его прямых полицейских обязанностей, как на­прим., в деле борьбы с преступностью, по улучшению состава низшей поли­ции, по искоренению систематических растрат и присвоений чинами полиции вверенных им сумм и т.д. Не нужно за­бывать, что на местную полицию воз­ложена прямо-таки непосильная рабо­та. Так, прежде всего – на нее возложе­но ведение многосложного казачьего войскового хозяйства и наблюдение за исправным отбыванием казачьим сословием возложенной на него воен­ной службы. Во-вторых, гopcкиe суды, функционирующие среди 400 тыс. горского населения, со своей высокой компетенцией, подведомственны ад­министрации во всех своих инстанци­ях. Усилившийся гражданский оборот в области увеличил и число дел в этих судах, осложнил их делопроизводст­во. Наконец, все отрасли духовной и хозяйственной жизни местного насе­ления сосредоточены в руках админи­страции. Всякая переписка и дознание значительно усложняется благодаря инстанции переводчиков. Такая гро­мадная работа требует для успешного своего выполнения солидных работ­ников с высшим образованием, кроме того, людей, знающих край и нужды его разнородного населения. Людей таких в крае очень мало, а потому неудиви­тельно, что везде замечается полный застой, в особенности в сферах хозяй­ственного управления и духовного просвещения населения.

Только одни земские учреждения, приняв в свое ведение эти главнейшие отрасли народной жизни, могут дать краю таких работников, только земст­во может дать необходимые средства для осуществления и разрешения дав­но назревших вопросов местной жиз­ни.

Придется, быть может, услышать о дикости, хищничестве горцев, о не­способности их к восприятию выс­шей культуры, а даже и политической их неблагонадежности и религиозном фанатизме. Но неужели же нужно еще доказывать уже несомненно и неопро­вержимо доказанную тенденциозность таких измышлений про окраины?

Вышеизложенные факты об обыч­ном самоуправлении горцев, серьез­ная экономическая, этнографическая и юридическая литература, а также вся современная их жизнь свидетель­ствуют, что в основании жизни горцев лежит много прекрасного и возвышен­ного, могущего служить идеалом для всякого сельского населения. Так, на 500 тыс. горцев Терской области нет ни одного кабака, нет ни одного почти нищего. Чувство личного достоинст­ва высоко еще держится в народе, ибо большинство горцев никогда не знало крепостного состояния, сословий, и унизительных телесных наказаний. За последние 40 лет много горцев окон­чило курс в средних и высших учебных заведениях. Стремление к образованию за последние годы все увеличивается. Недоимки по разным казенным сборам не превышали за последние годы и 100 тыс. руб.; субсидии на прокормление свое горцы никогда не брали у казны (явление вообще редкое среди всего нашего крестьянства), и это несмотря на то, что 150 тыс. из них проживает на нищенском наделе до 0,75 дес. на душу, да притом в такой бездорожности, су­ровой горной стране, как центральный Кавказ. Благодаря редкой трезвости, трудолюбию, воздержанности в пище, горцы сделали за последние 30 лет зна­чительные шаги по пути мирного гражданского развития. Да и теперь уже горцы уплачивают сотни тысяч рублей на чисто земские нужды края.

* * *

Вопрос о введении земских учреждений в Терской области настоящим письмом не исчерпывается, конечно, с надлежащей полнотою. Не представле­ны данные ни о форме землевладения, ни о его распределении; нет сведений о существующих земских сборах и о мо­гущих в будущем поступить доходах в земские кассы. Наконец, самое глав­ное, мною не выяснены те изменения, какие необходимо будет произвести в земском положении 1890 г. при введе­нии его в крае, где нет дворянства. Если законодатель нашел возможным со­здать особую форму упрощенного го­родового положения, то почему нельзя создать упрощенную форму местного земского управления. Россия слиш­ком велика и разнообразна по составу своего населения, а потому вопросом жизни и смерти для местного земского самоуправления является выработка этого положения, сообразно местным особенностям.

Впрочем, детальной разработки во­проса я и не имел пока в виду. Достаточ­но, мне кажется, и вышеизложенного для того, чтобы прийти к заключению, что давно уже назрела потребность в улучшении земского хозяйства в этом богато одаренном природой крае; во многих отношениях мы не далеко ушли от Камчатки, и от времен Шамиля. Местное горское население не может послужить препятствием к введению земских учреждений, так как оно систе­матически подготовлено своим обыч­ным самоуправлением к сознательному обсуждению местных нужд и готово приносить материальные жертвы для улучшения своей жизни. Обычное это самоуправление приобрело уже в крае все права гражданства, хотя закон о нем еще ничего не говорит. Не нужно забы­вать, что горцы Кавказа – поселяне, в жизни которых существуют те же роко­вые вопросы, какие гнетут и жизнь его собрата – русского крестьянина. Горец забыт всеми и давно нуждается в под­держке. Печальные факторы крестьян­ского оскудения – малоземелье, сель­скохозяйственный кризис, отсутствие в крае заработков, путей сообщения, гибель кустарных промыслов, семейные разделы, неурожаи, истощение почвы, истребление лесов, разрушение почвенных покровов, благодаря ливням, увеличение всевозможных штрафов до последних лет, полное отсутствие про­свещения и интеллигентных руководи­телей и т.д. – все это давно уже начало производить свое разрушительное вли­яние на благосостояние горцев. И если не дать им возможности теперь же са­мим деятельно заняться поддержанием своего благосостояния, то мы в неда­леком будущем приобретем еще край с хроническими голодовками, сельским пролетариатом и миллионными недо­имками. Обнищавшее крестьянство – ведь это разорительнейший пенсионер государства, земства и миpa, – это одна из тех язв на теле государства, против образования которой нужно всегда при­нимать деятельные меры заранее. И вот, пока сельское население Терской обла­сти не испытало еще действия губитель­ных голодовок, тяжести миллионных недоимок, пока в нем имеется еще мно­го жизнеспособной деятельности, – в интересах государства дать этому краю возможность с оружием в руках встре­тить надвигающуюся на него грозу хо­зяйственного оскудения и духовной нищеты. Оружие это – земство. Пусть не пугает нас, что оно будет носить чи­сто крестьянской характер... Пора от­решиться от того ложного взгляда, что в крестьянстве нет людей, способных руководить земским делом и работать на земской ниве. Люди всегда найдутся, лишь бы государство призвало их к ра­боте, создав соответствующие местным особенностям органы самоуправления.

В заключение настоящего очерка я позволю себе привести драгоценные слова Августейшего Наместника Кав­казского, сказанные при оставлении Им своего высокого поста в нашем крае в 1881 году:

«С грустью в сердце я оставляю край, с которым сроднился продол­жительным пребыванием и понесен­ным для него трудом, – край, где бла­годатная природа и щедрые задатки духовных сил разноплеменного насе­ления одинаково внушают интерес и возбуждают симпатию. Обращаясь с прощальным приветом к Кавказу, я не могу не помянуть словом благодарно­го сочувствия почтенной деятельности тех из служащих и служивших здесь в период управления Моего лиц, кото­рые, на высших ли или низших ступе­нях иepapxии, по мере сил, честно и по совести несли свою долю труда на благо этой прекрасной части общего нашего отечества»¹².

Пора вернуться к созидательной работе, завещанной Великим Намест­ником!.. Пора приобщить население Кавказа к свету просвещения и лучшим учреждениям русской гражданствен­ности, иначе щедрые задатки духовных сил его населения неминуемо извра­тятся и погибнут под напором тьмы и безысходной нужды, в которую оно ма­ло-помалу начинает впадать, не буду­чи в состоянии, благодаря отсутствию соответствующих учреждений, стать на путь сознательной культурной борьбы за свое человеческое существование!..

¹ Земский отдел Императорской публичной библиотеки определяется в 60,000 томов

² «Нов. Обозр.», № 4627. 1897 г.

³ «Сев. Кавказ». № 52 – 97 г.

⁴ Циркуляр Нач. главн. управ, наместн. Кавказа от 16 окт. 1871 г., № 4970.

⁵ «Русский Вестн.» 1894 г., кн. 9.

⁶ Осетины – 4/5 христиане

⁷ Собрание узакон. 1893 г., № 453.

⁸ М. Ковалевский. Поземельн. и сословн. отношения горцев. «Русск. М.» 1883 г., кн. 12.

⁹ Евг. Максимов. Кабардинцы. «Терск. Сборн.», кн. II, 1892 г.

¹⁰ Уведомление лесного депар. Отдел 6, стр. 2, № 14-16 янв. 1890 г.

¹¹ «Терск. Вед.», № 71, 1896 г.

¹² Циркуляр Наместника Кавказского 27 июля 1881 года, № 340.

скачать статью PDF